Рыжая
Шрифт:
Нет — я распрямляю плечи. Если я и стану такой, то в парк не пойду. Я поеду во Францию, буду кормить свою дочь икрой и паштетом из гусиной печенки. Я не буду как все. Мне по силам стать модной мамочкой.
Выходя из душа, я чувствую себя совершенно другим человеком. Неудивительно, что Калеб пьет этот дорогой напиток. Я практически могу летать. Когда девчонка просыпается, я кормлю ее сцеженным заранее молоком. Она капризничает, как будто бутылочка ей не нравится, и она отказывается признавать, что в ней еда.
Я заталкиваю соску ей в рот до тех пор, пока она, наконец-то, с кряхтением
— Что, проиграла эту битву? — спрашиваю я, откидывая голову на спинку кресла-качалки и тоже закрывая глаза. — Если ты думаешь, что я постоянно буду возиться с тобой, то ты заблуждаешься. Испорченная маленькая рыжеволосая паршивка.
Я просыпаюсь в кресле-качалке. Ребенок спит у меня на плече. Я ощущаю, как тепло ее тела просачивается сквозь мою одежду, и слышу ее крошечные вздохи. Как можно аккуратнее укладываю ее в колыбельку и проверяю телефон.
Звонков от Калеба нет, зато есть два пропущенных от Сэма. Я уже собираюсь перезвонить своему ни на что негодному няньке, когда от него приходит смс-ка.
Сэм: желудочный грипп, беру выходные на пару дней.
Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, мой телефон уже летит в сторону чертовых мраморных ступенек. Я закрываю глаза, когда слышу, как он разбивается на кусочки. Вся моя жизнь разбита.
Слышу, как она начинает плакать и тоже плачу. Я разбиваю еще несколько бесценных произведений искусства и только после этого беру себя в руки. У меня есть чертов ребенок, о котором нужно заботиться. Когда я возвращаюсь в ее комнату, мои всхлипывания перерастают в хныканье, но я заранее подготавливаю грудь для кормления.
Сэм находит меня на моем обычном месте, на полу возле колыбельки. Он тыкает меня ногой по ребрам, и я отталкиваю его ногу от себя.
— Ты, что, прекратила мыться?
Когда я не отвечаю, он поднимает меня на ноги, быстро заглядывает в кроватку и выводит меня из комнаты.
— Я не убила ее, — бормочу я, — если это то, что ты подумал.
Он игнорирует мое бормотание, подталкивая к спальне.
— То, что ты мать, вовсе не означает, что ты не должна заботиться о себе.
Я бросаю в его сторону полный отвращения взгляд. Очевидно, он понятия не имеет, что значит заботиться о ребенке. Он заталкивает меня в ванную и включает воду в душе.
— Калеб звонил и сказал, что не вернется домой, — сообщает он, не глядя на меня. Я отпихиваю от себя его руки.
— Что еще он сказал?
Сэм не отвечает мне. Это плохо. Это очень-очень плохо. Калеб не выставляет напоказ свое грязное белье. Раз он рассказал какому-то чертовому няньке что-то, значит уже принял решение. Я залезаю в душ и позволяю воде стекать по лицу.
Боже — ну почему я не думала об этих ужасных последствиях, когда рожала ему этого монстра? Неужели я, правда, считала, что сделаю больно только Калебу? Я сама себя обманула, а теперь эта бедная маленькая девчонка будет расти без отца.
Только если...
Я качаю головой. Как я могу даже думать об этом?
Глава 18
Прошлое …
Калеб вернулся ко мне. Я знала, что
Он замкнулся в себе после того, как она ушла. Я наблюдала, как он печалился... молча. Это было ужасно. Я так ревновала, что едва могла дышать. Он не рассказывал мне, что произошло между ними, да и зачем бы он стал? Он пребывал в замешательстве. Выбора у меня не было, мне оставалось только ждать. Меня убивало то, что, очевидно, она была настолько небезразлична ему до амнезии, что он до сих пор что-то испытывает к ней, несмотря на то, что ничего не помнит. Из этого могло бы получиться интересное психологическое исследование, если бы вся ситуация не была такой дерьмовой. Он очень часто смотрел в пространство перед собой после того, как я положила конец их маленькому роману. Все те дни я могла бы встать прямо перед ним, и он бы не заметил меня. Я гадала, что бы он сказал, если бы его воспоминания вернулись. Сказал бы он мне, что она девушка из его прошлого, или притворился, что ничего и в помине не было?
А затем его память восстановилась. Это случилось неожиданно, во вторник в апреле. Я была на работе, когда он позвонил мне.
— О Боже, — произнесла я, поднимаясь. Я обедала с коллегой в комнате отдыха, но хотела сразу же отправиться к нему.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила я. Я вышла в коридор, чтобы поговорить без лишних ушей. Упомянет ли он Оливию? Злится ли он?
— Я в порядке, — он замолчал. — Я рад, что все закончилось.
— Мы должны отпраздновать. Как только закончится рабочий день, мы можем встретиться.
Он заколебался на долю секунды.
— Конечно, Лия. Мне о многом нужно с тобой поговорить.
Мое сердце затрепетало. Что это означает? Теперь, когда он вспомнил, кто он, может быть он хочет дальше развивать наши отношения. Я отмахнулась от этой мысли. Нет смысла напрасно надеяться.
— Хорошо. Увидимся после работы. И Калеб... — я задержала дыхание. — Я люблю тебя.
Последовала небольшая пауза, во время которой мое сердце затеяло войну с желудком, и мне стало нехорошо.
— Я тоже люблю тебя, Лия, — он нажал отбой. Я прислонилась к стене.
Он вспомнил, что любит меня. Я ждала несколько месяцев, чтобы услышать эти слова. Я начала плакать, а затем позвонила Катин и Кортни. Катин была в восторге, Кортни — не проявила энтузиазма.
— Значит, он просто все вспомнил... нежданно-негаданно? — спросила сестра после того, как я рассказала ей.
— Да, наверное, так все и было.
— Боюсь, мне тяжело поверить, что можно забыть свою девушку на несколько месяцев, а затем, БАМ! Внезапно память возвращается.