Рыжая
Шрифт:
На следующий день я попросила Корт представить меня ее друзьям.
— Ты же насмехаешься над чирлидершами, — заметила она.
— Я больше не буду. Хочу нравиться людям.
Она кивнула.
— Ты им понравишься, Лия. Я вас познакомлю.
Корт пригласила меня на вечеринку с ночевкой, где должны были присутствовать все ее вечно хихикающие подружки. Несмотря на ее уверенность, я не понравилась ее друзьям. Тринадцатилетние сучки, на которых огромное влияние оказывали точки зрения их матерей. Почти каждое свое предложение они заканчивали словами «милочка» или «бесподобно». Я не хотела быть похожей на этих девчонок.
— Они беседуют на более интересные темы, нежели вы.
Та девчонка — Бритни — посмотрела на меня, как на что-то отвратительное. Она наклонила голову и улыбнулась мне. Я почти смогла представить как ее мать, одетая в кардиган, делает тоже самое.
— Она лесбиянка, — сообщила она всем в комнате. Все остальные девочки кивнули, как будто это было совершенно приемлемое объяснение моей странности.
Лицо Корт вытянулось. Она разочарованно посмотрела на меня.
— Я не лесбиянка, — возразила я. Но мой голос прозвучал слабо и неубедительно. Девочки уже поверили на слово Бритни. Все они уже избегали смотреть мне в глаза.
Я оглядела комнату, девчонок и их волосы, залитые лаком, губы, накрашенные розовым цветом, и громко выкрикнув «Да пошли вы!», стремительно убежала. Мне было слегка жаль, что я бросила тень на социальное положение Корт, но она справится с этим. Придя домой, она ворвалась в мою комнату и скрестила руки на груди.
— Зачем ты это сделала? — спросила она. — Ты просила меня помочь тебе, а затем повела себя, как идиотка на глазах у моих друзей.
Я покачала головой. Она издевается?
— Корт, это они такие. О чем ты вообще говоришь?
— Ты выставила меня в глупом свете, Лия! Ты такая эгоистка. Я устала от твоих проблем.
Она повернулась, собираясь уйти, но я прыгнула вперед и схватила ее за руку. Я поверить не могла, что она сказала все это. Похоже, они медленно воруют кусочки ее мозга и заменяют их другими, функционирующими гораздо хуже.
— Это нечестно! Ты моя сестра. Как можешь ты занимать их сторону? Бритни соврала всем. Ты же знаешь, что я не лесбиянка.
Кортни вырвала руку.
— Я не знаю этого.
Я в ужасе открывала и закрывала рот. Моя сестра — моя Кортни — никогда не разговаривала со мной подобным образом. Она всегда выступала на моей стороне. Я ощущала себя так, словно кто-то прожег дыру у меня в груди, так больно мне было.
— Ты мне все портишь, — сказала она, наконец. — Они мои друзья. Ты моя сестра. Мне не все равно, когда они говорят гадости о тебе. Просто, пожалуйста, забей на это и не открывай больше рот. Ты все мне усложняешь.
Я проглотила ответ и кивнула. Я могу сделать это ради нее.
После этого мы никогда больше не разговаривали о том, что случилось, но она очень долгое время странно вела себя со мной. Ее друзья не упускали случая похихикать, когда проходили мимо меня в коридорах нашей частной школы. А еще они распространяли слухи — рассказывали всем, что они застукали меня, мастурбирующей на вечеринке с ночевкой. Вот так, и Корт ни разу, ни слова не сказала в мою защиту. Да и я сама ни разу не произнесла ни слова в свою защиту. Я начала гадать, верила ли она им.
Несколько недель спустя все популярные ученики седьмого
Я не высовывалась, встречалась с парнями из математического кружка, которые способствовали развитию моего интеллектуального уровня, а сама никогда не прекращала строить заговор против Бритни и ее лакеев. Я изменилась в тот год, и никто не заметил. Все они были слишком заняты изгнанием меня из общества, чтобы заметить, что у меня появилась грудь третьего размера. Я научилась делать укладку и макияж. Похудела, утратив детскую пухлость.
В том же году обе — моя сестра и Бритни — запали на одного парня по имени Пол. Они обе хотели его. Чтобы спаси свою дружбу, обе девочки отреклись от него в эмоциональном порыве, настаивая, что ничто — особенно какой-то парень — не может встать на пути их дружбы. Бритни продержалась месяц, прежде чем переспала с ним. Моя сестра была раздавлена. Мне не нравилось видеть, что Кортни плачет. А она занималась этим целых две недели, а в один из дней я даже застукала ее в ванной с пузырьком со снотворным.
— Только не из-за парня, Кортни, — сказала я, выхватывая пузырек из ее пальцев. — Серьезно, когда ты успела стать такой слабачкой?
Она беззвучно расплакалась, пока смотрела на меня, под ее глазами отчетливо были видны синяки. Я поняла, что она, наверное, всегда была слабой. Она противостояла нашим родителям, когда речь шла обо мне потому, что они оказывали предпочтение ей. Пренебрегать родителями вовсе не мужественный поступок, если они ни разу не подняли голос на тебя. Я отвела ее в ее спальню и уложила в кровать, подоткнув одеяло. Затем я забралась и легла рядом с ней, чтобы можно было следить за ней.
На следующий день я подкараулила Бритни возле ее шкафчика. Она официально считалась девушкой Пола, и теперь, когда она порвала отношения с моей сестрой, мне больше не нужно было молчать.
— Ты никудышная шлюха, знаешь это? — я ткнула ее в ключицу для большего эффекта.
Пол ждал ее в нескольких метрах от нас.
Бритни посмотрела на меня и отбросила мою руку в сторону.
— Эу! Не прикасайся ко мне, лесбиянка, — прошипела она. Я проигнорировала ее и обратила свое внимание на Пола. Я все спланировала. Пол стоял и улыбался. Я видела, как в его маленьком недоразвитом мозгу рождаются слова «драка цыпочек». Несколько человек собрались вокруг нас, чтобы посмотреть, что происходит.