Рюрик
Шрифт:
– А он уже бывал в деле,– провел тот заскорузлым пальцем вдоль лезвия, – есть пара малых щербин.
– Видать варяги захватили в набеге, – широко зевнул Путята. – О чем задумался Деян? (обернулся к брату).
– Медведя жалко, – шумно вздохнул тот. – Окалечил топтыгу.
– Ништо, – подув в ложку, попробовал варево Сварг. – В лесу найдет лечебную траву и будет здоров. Зато теперь на свободе.
Чуть позже, усевшись вокруг снятого с тагана котла, все дружно хлебали горячую уху, вприкуску со свежим ржаным хлебом и молодою черемшой. Сверху помигивая,
– Дедко, расскажи про варягов – попросил Велибор сидевшего рядом Сварга. Тот в молодости ходил из «варяг в греки»*, много чего повидал и знал. Пошевелив хворостиной рубиновые угли в гаснувшем костре, старик, помолчав, начал сказ.
– Они сходное со словенами племя. Живут по берегам Дышачего моря*, что от нашего к полуночи. Земли там мало, чуть лесов, болота и скалы, зима много длинней. Вот и ищут они для себя новую, много плавают по свету, воюют другие народы и их грабят.
– А как же те, которые здесь? – удивился отрок.
– Порой и торгуют, – согласился Сварг, – добычей, что привозят из походов.
– На словен тоже нападают?
– Бывает. Но наши всегда дают отпор.
– Какие они в бою? – отмахнул комара Ропша, большой любитель драки.
– То у варягов главное дело наряду с морским, обучаются сызмальства и весьма искусны. Бьются стеной щитов и кабаньей головой. Смерть в бою для них большая честь. Главный бог у варягов – Один и его старший сын Тор, которому молятся и почитают. Многие носят на груди его божественный знак – молот. Из кости, серебра, а то и злата.
При этих словах Велибор вспомнил подвеску на цепи ярла. Имелась похожая метка и у него. На левой стороне груди в виде родимого пятна. Беседа шла до полуночи, а когда в небе взошла желтая луна, все спали. Где-то в лесу разливал звонкие трели соловей.
Рано поутру отплыли. По реке клубился туман, на востоке занималась заря, шли на веслах. Затем потянуло зябким ветерком, убрав их, вздели парус, за бортами весело зажурчала вода. Стоявший на корме Деян шевельнул правилом, коч послушно покатил влево и вошел из истока в Волхов. Судно пошло быстрее.
Дорога предстояла дальняя: по реке до озера Нево, из него по Свири в Онегу, а оттуда к Студеному морю, где на берегу залива стоял Мезенский погост.
К полудню Ильмень остался далеко позади, река стала чуть уже, а поросшие лесом берега выше. Ветер и течение ходко несли судно, с неба пригревало солнышко. Деяна у кормила сменил Путята, остальные занимались кто чем: Сварг, орудуя шилом, чинил прохудившийся сапог, Зван насаживал на древко новую острогу, Ропша с Кием играли в фишки, прочие, сняв кафтаны с рубахами, загорали.
Велибор, устроившись на носу коча, правил на точильном камне меч. Он был и так остер, хотелось еще лучше. Ратному делу отец обучал сына с шести лет. От младшего дяди Годимира тот слышал, в Киеве родитель был княжьим дружинником и прибил не простого людина, почему и сбежал.
Теперь
– Хочешь к правилу? – покосился на него тот и передал дубовую рукоять. Отрок уже мог поднимать с другими парус, грести тяжелым веслом, иногда, в спокойной воде, допускался управлять кочем. Через дерево руки почувствовали силу реки, послушность судна, сердце наполнилось радостью. Из всего, что умел, Велибор больше всего любил управлять судном, мечтая когда-нибудь это делать, как отец или дядя.
Широкая река была пустынной, изредка встречались небольшие, поросшие соснами песчаные острова, лес по берегам становился выше и темнее, над водой мелькали чайки, изредка выхватывая рыбу. Дважды по пути на речных косах встречались небольшие селения, окруженные тыном.
Когда сюда пришли люди никто не ведал. Жили они племенами, родами и большими семьями в посадах, на огнищах и починках*, занимаясь охотой, хлебопашеством, бортничеством да рыбной ловлей. Места были богатые: в лесах водилось множество лосей с оленями и медведи, в чащобах таились волки, рыси-пардус и росомахи, имелась тьма пушного зверя и всяческой иной дичины; в реках с озерами жировала рыба, стаями кормились пернатые. И чем дальше, людей становилось меньше, всего остального больше.
В Студеном же море кроме рыбьих косяков, в изобилии водился морской зверь – морж, нерпа, тюлень, а еще встречалось чудище по прозванию кит, громадное и пускавшее фонтаны. Порою местные племена и роды воевали меж собой за охотничьи угодья, а после замерялись. И так шло испокон веков.
Рекой шли четыре полных дня, останавливаясь к ночи на стоянки, утром пятого впереди открылось Нево. Было оно много больше Ильменя, берега терялись в серебристом мареве, вода за бортом стала прозрачней. Тут и там всплескивала рыба, за которой гонялась стая озерных нерп, светлых и меньших нежели морские.
Поплыли, держась западного побережья, отличного от ильменьского. Там оно было низменным и пологим, здесь – высились поросшие соснами скалы с густым подлеском, куда вдавались многочисленные заливы. Рыжели песчаные отмели с громадными валунами, загроможденные сухим плавником и вывороченными с корнями деревами.
– Не попасть бы в бурю, – приложив к глазам ладонь, оглядывал далекий горизонт, Сварг, костями чуявший непогоду. Там клубились тучи, ветер посвежел, воду тронула рябь. Нево было неспокойным озером, с частыми штормами и грозами, подымавшими валы не меньше чем на море.
– Думаю успеем, – налегая на правило, откликнулся Деян. Скоро должны были войти в Свирь и подниматься выше.
А тучи уже наползли ближе, по воде пошли волны с белой пеной, потемневшее небо расколола молния, ударил раскат грома, косо хлынул дождь. Упруго надувшийся парус повлек коч еще быстрее, позади ревел ветер.