Рысь в капкане

Зайцев Михаил Георгиевич

– А что там?

– Сообщение от Скворцова…

…Дорога от дома Кости до дома Скворцова была знакома. Акела управлял машиной на автопилоте, задействовав все благоприобретенные навыки и реакции опытного водителя и, насколько возможно, освободив мозг для размышлений сейчас более актуальных, чем анализ постоянно меняющейся дорожной ситуации.

Пора, давно пора уже прикинуть рабочую версию сегодняшних событий – хотя бы для того, чтобы самому не очутиться через пару часов на столе патологоанатома хладным трупом с перерезанным горлом.

Версию он прикидывал наспех и начерно, но все равно она вышла

стройной, как Людмила Гурченко. Теперь Акела был убежден, что Скворцов и Поваров действуют заодно. Это их общую задумку Костя начал спонтанно реализовывать, как только позволили обстоятельства. Скворцов был готов подключиться в любой момент, что он и сделал, получив от Кости сигнал. Он пришел на работу раньше обычного, сумел перехитрить Слона, посланного в лабораторию с командой «ждать», плеснул ему кислотой в рожу, после чего прикончил подоспевших на службу коллег, причем из оружия Слона. Костя или Скворец позвонили Мышонку, напугали до смерти. А может, и Мышонок был в доле, да нервы не выдержали? Вполне возможно, но это сейчас неважно. Главное, он был напуган и дал слабину – прыгнул в окно. Потом Скворцов явился на квартиру подельника, чтобы забрать его и вывезти его мамашу. Здесь-то он и встретился с Пауком. (Акела похвалил себя за прозорливость – правильно хотел взять старушку в заложницы, верно думал, а значит, и сейчас вряд ли ошибается в своих умозаключениях.) Паука подложил Скворцов, не Костя. Тот же почерк, что и в случае с Беркутом, – удар острым предметом в горло. Скворцов увез старушку, наговорил на автоответчик ерунды для собственной отмазки, вернулся и напоролся на Беркута. Только вот почему, убив Паукова и покидая место преступления, Скворцов не запер дверь? Забыл? И зачем он вернулся? Нужно позвонить Соколу, попросить перед «уборкой» прошмонать квартиру…

Акела прервал свои аналитические размышления, сделал звонок Соколу – дал команду провести тщательный обыск места гибели Тимофея Ивановича и Беркута.

Если повезет, уже через час-два он узнает цель повторного визита Скворцова. Кречет прибыл на место преступления, судя по всему, «след в след» со Скворцовым и мог просто спугнуть убийцу. А может, Скворцов успел сделать то, зачем приходил, и соколята ни фига не найдут? Также возможно, что он возвращался не взять что-либо, а, наоборот, подложить какой-нибудь компромат опять же на Акелу…

Мелодичной трелью дал о себе знать телефон, заставляя отвлечься от размышлений.

– Але, Акела слушает.

– Кто?

Антон Александрович узнал голос секретаря Вовы, скривился, будто глотнул горького лекарства.

– Шопов слушает.

– Антон Саныч, беспокоит Владимир Владимирович, по просьбе господина Евграфова. Вадим Борисович интересовался, почему вы манкировали явку на работу после столь тревожного утреннего звонка к вам? Тимофея Ивановича также нету в офисе…

– Соедини меня с Вадиком!

Надежда поговорить с шефом «вживую» умерла. Он не любил общаться с Евграфовым по телефону – лица не видно, глаз. Голос шефа всегда обманывал телефонных собеседников. Шопов заметил эту характерную особенность патрона еще в первые годы совместной работы.

– С кем вас соединить, Антон Александрович?

– С Вадиком!

– Простите, не могу понять, кто вам нужен. Какой Вадик? Менеджер по рекламе Вадик Меджебовский?

Вовик

откровенно издевался, и Акела не сдержался, заорал в трубку:

– Слушай меня, мандавошка вонючая, кончай придуриваться! Соединяй меня с Вадимом Борисовичем, быстро!

– Это невозможно. Вадиму Борисовичу стало плохо, врачи потребовали отключить все его телефоны и…

– Хорошее время ты, сволота, подготовил, чтобы мне позвонить! Молоток, бля, фишку рубишь! Наверное, гнусь, еще и пишешь сейчас наш разговорчик на пленку? Да?!

– Антон Александрович, меня удивляет ваш тон и манера выражаться. Я ничего не искал и не подгадывал, Вадим Борисович велел, и я…

– Заткнись! Поздравляю, ты отыграл ладью, заставил меня сорваться, подставил еще разок перед Евграфовым! Но только запомни, Вова, еще не вечер! Ой, не вечер, Вова!

– О чем вы? Я вас совсем не понимаю…

– Понимаешь ты все, вошь поганая! И сейчас кайф ловишь, слушая мой ор, но спешишь радоваться, Вовик, мать твою, спешишь!

– Я не…

– Заткнись, я сказал! Передай Евграфову: через посредников я с ним говорить отказываюсь! Все!

Акела отшвырнул трубку на соседнее сиденье и грубо, витиевато выматерился. Теперь с шефом нужно общаться только живьем и только с глазу на глаз, причем непременно явиться к нему не с пустыми руками. Вовик и Скворцов сыграли поразительно слаженно, устроили ему шах с угрозой мата, загнали в угол. Или это он сам себя загнал в угол? Уже неважно! В разыгрываемой партии нельзя вернуться на ход назад, а каждый следующий ход легко может стать последним…

Между тем кавалькада автомобилей – «Мерседес» и два «БМВ» следом – подъехала к дому Скворцова.

Машины рассредоточились, припарковались на свободном пространстве возле соседних домов. Исключение составил «БМВ» Ястреба. Специалист по разного рода охранным системам, Ястреб оставил автомобиль метрах в двадцати от подъезда Скворцова.

Высокий, широкоплечий, как и все люди Акелы, Ястреб невозмутимо прошествовал мимо старушек на скамейке, мимо радующихся первому весеннему солнцу детишек, и Антон Александрович потерял его из виду.

Вдобавок ко всем неприятностям Шопова раздражали еще и яркие солнечные лучи. С погодой тоже не повезло. Уж лучше бы шел снег или дождь. Искрящийся в лужах солнечный эпиграф лета магнитом выманил к полудню на улицу и старых, и малых. Еще час назад эта публика предпочитала надежную теплоту домашнего уюта, с опаской выглядывала из окон, ожидая неприятного сюрприза от авансирующей летнюю благодать погоды, и вот на тебе – высыпали на улицу, щурятся на солнце, довольные и счастливые, улыбаются авитаминозными бледными губами, смеются…

Первым автомобиль посланцев Гули заметил Кречет. Акела был слишком погружен в свои мрачные мысли и проморгал появление во дворе подозрительной машины. К тому же он вполне мог сейчас позволить себе ослабить бдительность и целиком положиться на своих орлов, благо те были рядом, а значит, текущая оперативная обстановка под надежным контролем.

Кречет проводил взглядом одного из бандитов (это был Ухо), вбежавшего в тот же подъезд, в котором пять минут назад исчез Ястреб, откинул полу длинного пальто, снял с предохранителя прилаженный к поясу, снабженный глушителем пистолет-пулемет «клин» и вышел из машины.