Рынок чувств
Шрифт:
? Доброй ночи.
А затем он вышел, оставив меня одну.
Глава 1
Мария
– Пап, постарайся не пить сегодня, пожалуйста. Уверена, начальник в курсе твоих пристрастий, но не нужно показывать это всем остальным.
Я все еще была раздражена тем фактом, что мы поругались накануне, когда мне пришлось вылить весь алкоголь в раковину. Летняя сессия была в самом разгаре, когда я решила провести несколько дней у своей подруги Лауры, чтобы мы вместе могли подготовиться. Вернувшись домой, хотела сообщить отцу, что, наконец,
– Тебе не о чем беспокоиться, Маша. Я обещал тебе. С алкоголем покончено.
Я презрительно фыркнула, сложив руки на груди и отвернувшись к окну. Сколько раз я уже это слышала.
– Ты мне не веришь? А я тебе докажу!
– Пап, ты не справляешься. Тебе нужно лечиться.
Переведя взгляд на отца, я заметила, как он напрягся. Отцу не понравилась правда, которую я устала скрывать. Мы оба знали это.
– Я обещал, а значит сделаю это, – он тяжело вздохнул, крепче сжимая руль. – Для тебя, дочь… – тихо дополнил он, спустя мгновение.
Я опустила глаза и нервно разгладила подол длинного нежно-голубого платья. Отец дал мне немного денег неделю назад, чтобы я купила себе наряд для этого вечера. Лаура решила меня отвезти в различные модные бутики, но я отказалась. Мы с отцом не бедствовали, он работал на очень влиятельного и богатого человека в Москве, но все же я не могла позволить себе потратить много денег на платье, которое надену всего раз.
Зарянские обожали пышные приемы. Они часто приглашали нас с папой на какое-либо торжество. Сейчас мы держали путь в один из шикарных ресторанов, которым владел босс моего отца. У Владимира Николаевича был день рождения. Боюсь представить, сколько влиятельных людей было приглашено. У меня поджимались коленки от страха и нервозности. Так было всегда, когда мы отправлялись на какое-то торжество. Все потому, что я постоянно стояла в стороне, боясь заговорить первой с кем-то из присутствующих. Молодые люди всегда обходили меня стороной, зная, что мой статус невысок. Девушки были слишком высокомерны, чтобы поддерживать разговор с такой, как я, а мужчины – слишком заинтересованы в тех, кто был легкодоступен. Я никогда не относилась к их числу. Но сам факт того, что я проводила в одиночестве каждое подобное торжество, не приносил столько грусти, как полное игнорирование моего существования от человека, в которого была влюблена много лет.
Андрей Зарянский. Старший сын начальника отца, любимец женщин и похититель моего израненного сердца.
Я с детства была вхожа в их семью. Не помню точно того момента, когда поняла, что влюбилась беспросветно. Всякий раз, когда мои глаза находили его, сердце замирало в надежде, что Андрей посмотрит на меня в ответ, но этого не случалось… Точнее, не так, как я бы этого хотела. Формальность, обычная любезность. На этом все. Я страдала от его холодности. Жаждала хотя бы немного внимания от этого мужчины, но он как будто вовсе не замечал меня.
– Сегодня вечером на дне рождении Владимира Николаевича соберутся очень влиятельные люди, – сказал отец, словно я об этом не знала, – и их дети… – добавил он, делая особую интонацию на последней фразе.
Я раздраженно закатила глаза, молясь, чтобы это не было тем, о чем думаю.
– Ты бы
– Пап, говори прямо: ты хочешь, чтобы я нашла на приеме сына какого-нибудь московского толстосума и соблазнила его.
Отец испугался, заметив мою реакцию, и ругнулся себе под нос, потому что чуть не въехал в машину впереди нашей.
– Я не это имел в виду, дочь, – попытался он исправить ситуацию. – Ты слишком остро реагируешь.
– Пап, меня это не интересует. У меня есть друзья, а что касается парней… – я тяжело вздохнула, вспоминая объект своей многолетней любви. – У меня слишком большая нагрузка по учебе в медицинском. Мне не до отношений.
Я отвернулась к окну, пытаясь скрыть от отца свои истинные эмоции.
– Может, тебе пора перестать сохнуть по тому, кто явно не заинтересован в тебе? – неожиданно произнес отец, чем заставил меня повернуть голову обратно в его сторону.
– Не понимаю, о чем ты, – я постаралась вложить в эти слова максимум безразличия, но, судя по тому, что я услышала, моя фраза вышла довольно жалкой.
Я откашлялась, пытаясь вернуть себе уверенность в голосе.
– Говорю же, пап, учеба забирает все мое время. Мне некогда думать о чем-либо еще.
– Маш, постарайся забыть его.
– О ком ты?
Мне не верилось, что мы с отцом сейчас вели этот разговор. Папа впервые заговорил со мной о чем-то подобном.
– Андрей – слишком ветреный. Он никогда не женится, Мари.
Я знала это. Отец не открыл мне другую планету, сказав то, что я и так знала. Но слышать эти слова от другого человека, словно ощущать, как кто-то вонзает острый нож в твое и без того израненное сердце.
Андрей никогда не смотрел на меня так, как на него смотрела я. Поначалу, стесняясь своих чувств, боялась, что он и люди вокруг поднимут меня на смех, если я чем-то выдам себя. Потом, усердно работая над собой, я преодолела страх быть отвергнутой, приобретя немного уверенности в себе. Последние два года я совершенно не стеснялась пялиться влюбленными глазами на Андрея в надежде, что он заметит меня, или что ему кто-то скажет об этом. Но все было зря. Не знаю, догадывался ли он, но мужчина старательно избегал встречаться со мной взглядом.
Я ни слова не сказала отцу в ответ. Все потому, что сказать действительно было нечего. Папа был прав. Андрей не заинтересован во мне и никогда не будет. Но в моей груди все еще тлел огонек надежды, и я не собиралась его тушить.
Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Припарковавшись среди несколько десятков других машин, мы вышли из своего автомобиля. Ночной прохладный воздух заставил мое тело покрыться мурашками. Голубое шелковое платье было достаточно открытым, чтобы я окончательно околела, если бы осталась на улице пару лишних минут. Несмотря на то, что была середина июня, ночи в Москве были еще достаточно холодными для лета.
Отец предложил мне свою руку, и я положила ладонь ему на сгиб руки. Подняв голову, я заметила название ресторана, о котором так много слышала, но не посещала раньше. Папа сказал, что Владимир Николаевич вложил в него очень много денег. «Барон Мюнхгаузен» просто взорвал светское московское общество сразу после открытия. Как я слышала, Зарянский-старший решил воссоздать Зимний Дворец в миниатюре.
Войдя внутрь, я ахнула, едва увидев интерьер. Высокие колонны, фрески на стенах и даже на потолке, украшенные золотыми лепнинами. Боясь даже шагнуть вперед, я продолжала осматривать большой зал. Собралось уже достаточно много людей.