Рычаг локтя
Шрифт:
И Олю это напрягло, хоть виду и не подала. Тонкая штучка Оленька, все на свете чувствует.
Ладно, сейчас любовные терзания вообще неуместны. Главное, это Спартакиада. А с девушками потом разберусь.
Чтобы не мозолить глаза и не отвлекаться на Олю, я отправился ближе к ковру. Там как раз должен выступить Михайлов Леха.
Тут, у края ковра я вылез вперед. Растолкал остальных участников, столпившихся тут.
Теперь стоял у края ковра, внимательно наблюдая за приготовлениями Михайлова к предстоящей схватке. Его соперником был Ахмед
Посмотрим, как пойдет. Михайлов сейчас вроде на подъеме.
По сигналу рефери, соперники сошлись в центре ковра и взяли стартовые захваты за куртки и пояса. Первым в атаку пошел Леха, попытавшись провести бросок через бедро. Однако Музаев сумел развернуться спиной и едва не перевел Алексея в партер. Но Михайлов, демонстрируя отточенную технику, мгновенно ушел и чуть не забрал спину противника.
Впрочем, Музаев тут же контратаковал, обхватив ногами корпус Алексея и пытаясь провести болевой прием на колено. На мгновение мне показалось, что Михайлову не избежать поражения. Но он, собрав все силы, уперся руками в татами, выпрямил атакуемую ногу и сумел вырваться из опасного захвата.
По команде рефери борцы вернулись в стойку. Теперь уже Музаев пошел вперед, применив излюбленную вертушку с захватом ноги. Алексей потерял равновесие, но, падая, успел захватить голову соперника, намереваясь провести удержание.
Музаев яростно забился в его руках, выбрасывая ноги вверх и пытаясь перекатиться через себя. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, продолжалась отчаянная борьба в партере, пока Ахмеду не удалось вывернуться из захвата.
Схватка продолжилась в невероятно высоком темпе. Соперники, блистая филигранной техникой, обменивались разноплановыми атаками — бросками, зацепами и подсечками, болевыми приемами и переводами в партер.
Пока ничего не получалось. Силы почти равны. Трибуны ревели, подбадривая спортсменов. Я и сам, затаив дыхание, неотрывно следил за каждым движением борцов, едва не срываясь на крик.
И вот, после очередной серии стремительных атак, Алексей сумел поймать Музаева на прогиб через грудь. Ахмед рухнул на лопатки, а Михайлов уверенно удерживал его до финального сигнала арбитра. Чистая, безоговорочная победа!
Михайлов едва ли не плясал от радости. Быстро соскочил с ковра, обнял Степвныча, других наших ребят. Все его поздравляли.
Я мельком глянул на Музаева. Тот уходил с ковра тихо и молча. Весь согнутый.
— Видал, Витек? — закричал Мипалов, очутившись рядом со мной. — Как я его?
Я тоже обнял и поздравил победителя. Мы с Лехой стояли у края ковра. Я заметил, как сквозь редеющую толпу к нам пробирается пожилой мужчина.
Седые волосы коротко подстрижены, а выправка и чеканный шаг выдавали в нем бывшего военного. Алексей, увидев мужчину, застыл как вкопанный.
Это что, его батя? Чего это Леха тогда так застыли? Я слышал, что их отношения всегда были сложными.
Отец, кадровый офицер, хотел, чтобы сын пошёл по его стопам и связал свою жизнь
И вот теперь отец стоял перед нами, пристально глядя на сына. Его лицо, обветренное и иссеченное морщинами, было непроницаемо.
— Здравия желаю, товарищ самбист, — произнес он наконец сухим, официальным тоном. Но в его голосе я уловил едва заметную дрожь.
— Здравствуй, папа, — ответил Алексей, невольно вытягиваясь по стойке «смирно», словно на плацу.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Затем Михаил Петрович шагнул вперед и неожиданно крепко обнял сына.
— Поздравляю, сынок. Ты отлично выступил, — сказал он уже совсем другим, теплым и дрогнувшим голосом. — Я горжусь тобой.
Черт подери. Когда я услышу такие слова от своего отца? Хоть и не совсем родного.
Алексей, пораженный этими словами, судорожно обнял отца в ответ. По его щекам покатились слезы, которые он даже не пытался скрывать.
— Спасибо, папа, — выдавил он. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.
Я стоял рядом, не смея нарушить этот момент. Когда они наконец разомкнули объятия, Михаил Петрович повернулся ко мне.
— А вы, вероятно, Виктор? — спросил он, протягивая руку. — Леша о вас рассказывал. Какой вы уникум. Хочу поблагодарить вас за дружбу и поддержку, которую вы оказываете моему сыну. Это дорогого стоит.
Я пожал его твердую, как сталь, ладонь, пробормотав что-то в ответ. В горле стоял комок.
Мы ещё некоторое время разговаривали втроем, обмениваясь впечатлениями о прошедшем поединке. Потом вышли из зала. Я за водой, а отец с сыном — прогуляться.
Мы втроем направились по длинному коридору спорткомплекса в сторону раздевалок. Коридор почти пуст, только наши шаги гулко отдавались под сводами потолка.
Алексей и отец шли рядом, негромко переговариваясь. Я слышал обрывки их разговора. Говорили о схватке, о тренировках, вспоминали какие-то моменты из детства Алексея.
В дальнем конце коридора появилась знакомая фигура. Это же Ахмед Музаев. Он шел нам навстречу, слегка прихрамывая — сказывалась недавняя схватка.
Мы замедлили шаг, ожидая, как поведет себя Музаев. Все-таки для него сегодняшний поединок закончился поражением. Тяжким и позорным. Как он воспримет эту встречу?
Поравнявшись с нами, Музаев остановился и широко улыбнулся.
— Дружище, поздравляю тебя! — воскликнул он, раскрывая объятия. — Отличная победа.
Алексей смущенно обнял Музаева в ответ.
— Спасибо, — искренне ответил он.
Мы с отцом Лехи стояли чуть поодаль, не вмешиваясь в этот разговор.
— Я честно говоря, провел последний поединок сегодня, — признался Музаев. Он говорил с легким южным горским акцентом. — Теперь ухожу из самбо. Буду помогать дяде, строителем устроюсь. Рад, что боролся с тобой. Может, еще увидимся, но очень не скоро.