Рыцари пятого океана
Шрифт:
— Машин мало, да и летчиков не густо, — сказал он. — Имея превосходство в боевой технике, гитлеровцы наглеют — гоняются чуть ли не за каждой полуторкой. А недавно налетели на армейский штаб ВВС… Эх, побольше бы силенок, — взмахнул рукой Чумаков и, резко опустив ее, добавил: — Развернулись бы в небе наши орлики.
Мы договорились: Чумаков берет на себя связь с командующим армией и его штабом, поддерживает контакт с наземными войсками, организует взаимодействие авиации с пехотой. Я организую всю боевую и политико-воспитательную работу на аэродромах, держу его в курсе всей
В состав ВВС армии входили: управление 7–й смешанной авиационной дивизии (командир полковник и. М. Петров, военный комиссар И. А. Ивлев); 57–я авиадивизия в Крестцах (командир полковник К. А. Катичев, военный комиссар Н. Д. Моржерин); 62–й штурмовой полк (командир Сарагадзе, комиссар Варфоломеев); 243–й штурмовой полк (командир Воробьев, комиссар Дьяченко); 41–й истребительный авиационный полк (командир Лысенко, комиссар Пономарев).
В большинстве своем это были обескровленные в предыдущих боях части, в которых, как сказал Чумаков, «машин мало, да и летчиков не густо». Чтобы сконцентрировать, слить силы воедино, мы решили приблизить полки к штабу. армии.
— Хоть и маленький кулак, — заметил Чумаков, — но всегда наготове. Бензин, масло и боеприпасы пока есть: благо, что на базовых аэродромах перед войной создали солидный запас.
Спустя несколько дней гитлеровцы снова совершили налет на наш штаб. Оставаться на старом месте было нельзя: «юнкерсы» и «мессершмитты» не отвяжутся до тех пор, пока не сровняют штаб с землей. Да и местные жители вместе с нами в какой-то мере опасности подвергались.
Посоветовались мы с Чумаковым и решили перебраться подальше от населенных пунктов. Начальник связи майор Сонин выбрал место в овраге, между станциями Лычково и Белый Бор, где были уже подготовлены землянки. Машины рассредоточили рядом, в лесочке. Лучшее место для штаба трудно найти: с воздуха землянок почти не видно, характерных ориентиров, за которые обычно цеплялась вражеская авиация, поблизости не было.
Но долго задерживаться здесь не пришлось. Однажды сидим мы с командующим, обедаем. Сквозь узенькое оконце землянки пробивается нежный луч заходящего солнца. Кругом тишина. Вражеская авиация не тревожила. Давно я не испытывал такого спокойствия. В последние дни мне приходилось много ездить по аэродромам: в одном месте не подвезли продукты питапия, в другом — не оказалось боеприпасов к очередному вылету, в третьем — бытовые неполадки. А комиссару, как известно, до всего есть дело. Все эти хлопоты основательно вымотали, и хотелось часа два — три отдохнуть.
— Ты поспи, Андрей Герасимович, — закончив обед, сказал Чумаков, — а я пойду к оперативникам.
Только прислонил я голову к свернутой валиком кожанке, раздался звонок. Снимаю трубку и узнаю по голосу Василия Ивановича Морозова:
— Где вы сейчас находитесь?
Я объяснил.
— А вы знаете, что в Белом Бору танки противника?
Сон как рукой сняло: Белый Бор совсем рядом.
— Быстро сворачивайтесь и переезжайте на новое место, — распорядился командующий армией. — Мы тоже отходим.
Посыльный позвал Чумакова.
— Что случилось, Андрей Герасимович?
— Немецкие танки в Белом
— Не может быть, — не поверил он.
— Морозов звонил.
— А, черт! Опять переезжать, — выругался Чумаков и тотчас же выбежал на улицу.
Объявили тревогу. Все пришло в движение. Заурчали машины, началась погрузка штабного имущества. Когда все закончили, Чумаков иронически бросил:
— Научились быстро собираться для драпа… Когда это кончится? Раньше думал: ну отступим до Западной Двины — и все. Дальше немцу ходу не дадим. Но вот оставили и этот рубеж. Потом жил надеждой, что враг будет задержан на старой границе, где-то у Пскова, Острова. Но нет, снова идем на восток. Сколько можно? На запад-то когда пойдем?
— Дай срок, пойдем. И так пойдем, что фашисты не успеют унести ноги…
В восьми километрах от Белого Бора, на аэродроме Гостевщина, стояла эскадрилья 41–го истребительного полка. С комэском Борисом Бородой я был близко знаком, знал его как спокойного, рассудительного человека и храброго бойца, награжденного двумя орденами Ленина. Летчики под стать командиру, такие же отважные, но к ночным действиям не готовы. А на землю уже спустились сумерки. Надо было что-то предпринимать.
Посоветовавшись с командующим, мы решили штаб отправить, а самим остаться. Чумаков выехал па аэродром, я задержался перед Белым Бором. К селению, где остановились немецкие танки, послал на автомашине группу солдат со главе с капитаном Алексеевым.
— Займите где-либо у Белого Бора позицию в кустарнике и наблюдайте. Если немцы ночью будут выдвигаться по этой дороге, дайте знать. Сигнал — две зеленые ракеты.
С командующим мы условились так: летчики в готовности номер один будут сидеть в самолетах, и как только от Алексеева последует сигнал, мы немедленно дублируем его и эскадрилья поднимется в воздух.
Рядом со мной начальник связи майор Сонин. Он глаз не спускает с участка, где находится Алексеев с бойцами.
— Молчат фашисты, — негромко говорит спокойный, как всегда, Сонин. — Ночью не привыкли воевать. Боятся.
Короткая летняя ночь пролетела быстро. Забрезжил рассвет. Вскоре загудел аэродром. Из засады возвратился Алексеев.
— Все правильно, товарищ полковой комиссар, — доложил он. — Я сам был на окраине деревни и видел несколько десятков немецких танков. Ударить бы по ним хорошенько.
Мы поспешили на аэродром. Командир поставил летчикам задачу:
— Посадка в пункте X. Чтобы перелет не был холостым, по пути проштурмуйте в Белом Бору немецкие танки. Алексеев говорит, стоят как на параде. Вот и устройте им фейерверк. V
Налет был неожиданным. Все случилось так, как мы предполагали. Фашисты выскакивали из домов полуодетыми, многие тут же падали, сраженные свинцовыми очередями истребителей. Бомбы разорвались в гуще машин со свастикой на бортах.
В Семеновщину, где остановился наш штаб, приехал командующий ВВС генерал — лейтенант авиации и. Ф. Шигарев. Лицо серое, глаза покраснели от недосыпания. Павла Федоровича я знал еще в 1936 году по совместной работе в Орше. Потом мы вместе были в Китае. И вот снова неожиданная встреча.