Рыцари пречистой девы
Шрифт:
Кстати, Ванесса и лод Гвэйдеон очень удивились бы, узнав, что их обоих Креол тоже считает чем-то вроде личного имущества. Да и вообще не делает больших различий между терминами «друг» и «ценная вещь». Это Хубаксис давно привык к своей рабской участи…
– Что здесь происходит? – грозно осведомился лод Гвэйдеон, подъехав поближе.
– Грабют нас, мил человек… – надтреснутым голоском пожаловался старичок. – Оно дело-то житейское…
Вопреки ожиданиям Вон, грабители отнюдь не помышляли о сопротивлении. Напротив, при одном только виде паладина они испуганно
– Доброе утречко, лод паладин… – неестественно улыбнулся он, кланяясь чуть не до земли. – Такая приятная встреча…
– Повторяю – что здесь происходит? – еще грознее спросил лод Гвэйдеон, поднимая руку к рукояти меча, торчащей над правым плечом.
– Да ничего уже не происходит… – раздосадованно махнул рукой главарь. – Эй, братва, грузи пиво обратно…
Банда разочарованно застонала, но послушно принялась таскать бочонки назад.
– Слава Пречистой Деве, слава! – восторженно воздела руки к небу тетка. – Ты что стоишь, дура, благодари лода паладина!
Ее дочь что-то испуганно пискнула, делая неуклюжий книксен. Лод Гвэйдеон прижал руку к груди, кланяясь дамам.
– Что бы вам немножко попозднее здесь проехать, лод паладин… – пожаловался главарь. – Подумаешь, ерунда какая…
– Грабить – грех, – нравоучительно сообщил лод Гвэйдеон. – По закону мне полагается отвести вас всех в ближайший городок, к бейлифу…
– Так это ж и есть бейлиф! – пожаловалась недограбленная тетка. – Дивитесь на него, лод паладин, графов человек, а по дорогам грабит, ровно тать какой!
– Так я ж и не граблю вовсе, – обиделся бейлиф. – Это налог подорожный!
– Налог мы уже заплатили! Тебе же, собаке такой, и заплатили, все честь честью! Да и где это видано – чтоб на налог весь груз забирать?!
– Бейлиф?! – поразился паладин. – Да, не то что-то в вашем графстве творится… Куда ваш граф-то смотрит?!
– Так старый граф помер о прошлом месяце! – пожаловалась челночница. – А такой обходительный лорд был, куда там его сыновьям… Их-то у него двое, да близнецы! Отец последней воли изречь не успел, вот они уж целый месяц и спорят, кому, значит, корону примерять… Столица аж ходуном ходит, а на окраинах так вовсе такой бардак… Недаром говорят, что от близнецов ничего хорошего быть не может! Вы б разобрались там, лод паладин, а?
– Орден не вмешивается в политику, – покачал головой Серебряный Рыцарь. – Между прочим, а что вы везете?
– Пиво, самосваренное! – похвасталась тетка. – Отведайте, лод паладин, будьте так любезны!
– А пивцо-то у нее – дрянь! – наябедничал обиженный бейлиф, пока лод Гвэйдеон, не чинясь, отправлял в рот кружку самодельного напитка. Ванесса тоже попробовала и согласилась – иная моча на вкус лучше бывает. Креол так вовсе раз глотнул и тут же выплюнул. – Неурожаи у нас, лод паладин, хмель не растет совсем, пива хорошего не достанешь…
– А с вином еще хуже! – крикнул один из его людей.
– Это да… – поник носом бейлиф. – На виноград еще о третьем годе мор напал, на пятьсот переходов вокруг все виноградники
– Это правда, – подтвердил лод Гвэйдеон. – Вино в этих краях товар дорогой, редкий.
– А я про что, лод паладин! Не удержались, согрешили…
– Бейлиф, вам все равно теперь лошади не нужны, так продайте их нам? – предложила Ванесса, когда люди бейлифа закончили антиэкспроприацию, и челноки двинулись своим ходом, продолжая благодарить славного паладина.
– Оно, конечно, и можно, благородная леди маркиза… м-м-м?
– Ванесса Ли, – представилась Вон. Креола она представлять не стала – у него свой язык есть. – Так что, по рукам?
– Можно, конечно… – продолжал мяться бейлиф. – А только сколь же вы заплатите, леди маркиза? Мы бы, конечно, благородному лорду с леди, да с лодом паладином, за так бы отдали, так ведь бедуем, если лошадей всем раздавать, совсем впору в дервиши идти…
Вон понятия не имела о здешних ценах и растерянно посмотрела на Креола с лодом Гвэйдеоном. Паладин, которому, вероятно, в жизни не приходилось покупать лошадей, растерянно почесал шлем. А вот Креол наконец-то оставил в покое свои многострадальные ноздри, забрал у Вон кошель с золотом и продемонстрировал бейлифу одну-единственную монету.
– Сколько таких хочешь? – коротко спросил он. – И смотри – будешь жадничать, я из тебя шашлык сделаю.
– Э-э-э, благородный лорд, да что вы со своими кругляхами… – разочарованно протянул бейлиф, осмотрев монету. – Да и странные они у вас какие-то, я таких и не видал… Золото что – мусор, у нас тут его и тратить-то не на что… Голодаем, благородный лорд!
– А чего же ты хочешь за своих копытных? – ласково поинтересовался Креол.
– Да я даже и не знаю… – зачесал в затылке бейлиф.
– Бочку вина хочешь? – заговорщицки наклонился маг.
– Бочку?! – Мужик вскинулся, словно гончая, учуявшая зайца. – А велика ли бочка?
– Вот такая, – Креол поднял руку, насколько сумел дотянуться.
– Эхма, благородный лорд, да за такую бочку я маму родную продам! – восхищенно крякнул бейлиф.
– Она ж у тебя померла о третьем годе… – тупо удивился один из его людей.
– Цыть, дурак! Благородный лорд не маму мою покупать собрался, а лошадок! Правда ведь? Только… а где ж у вас столько винища припрятано?
– Сейчас все будет, – успокоил его маг.
Он сноровисто начертил на земле круг диаметром метра полтора, нарисовал внутри какой-то сложный знак, похожий на перевернутый вверх ногами «№», коснулся его жезлом и произнес:
Слушай, земля! Трава, запомни!
Напиток потребен мне хмельной для пропитанья!
Пусть будет он во вместилище крепком,
Очертаньем да будет он кругл,
Велики да будут ширина с длиною,
Как Океан, покрой его древом!