Рыцари креста
Шрифт:
Я стал проталкиваться сквозь толпу досужих зевак. Подобно нашим языческим предкам, собиравшимся в амфитеатрах, они пришли сюда, чтобы насладиться зрелищем смерти. Картина должна была их впечатлить.
Когда мы нашли тело Дрого, при первом взгляде на него я не заметил следов насилия. Здесь же все — и жухлая трава, и выветрившиеся камни стены — дышало насилием. Я шагнул вперед, оставив позади безликую безопасность людского кольца, и оказался на образованной этим кольцом арене. Передо мной стоял на коленях человек,
— Я его убил! — крикнул он вызывающе. — Он мой!
Я остановился, ошеломленный его признанием. Голова у меня закружилась, в глазах потемнело.
— Зачем ты это сделал? — спросил я.
— Чтобы не умереть с голоду! — выкрикнул он в ответ. — Я не ел девять дней! Я долго за ним охотился!
— О чем это ты? — изумился я.
Не отрывая глаз от стоявших вокруг зевак, паломник со зловещим смешком запустил руку в траву и вытащил оттуда окровавленный труп, увидев который я вздохнул едва ли не с облегчением. С его руки свисало залитое кровью безжизненное тело шелудивого дикого пса.
— Он мой! Я зарезал его этим самым ножом! — отчаянно завопил паломник, вонзив нож в собачье брюхо, откуда стала сочиться темная жидкость. — Видите! Он мой!
Толпа оголодавших зрителей зашевелилась, постепенно смыкая кольцо. Только теперь я понял, чего опасался паломник. Эти люди хотели лишить его добычи.
Я не собирался участвовать в сражении за дохлую собаку, тем более что пришел сюда вовсе не за этим. Мне нужно было разыскать Рено.
— Где норманн? — спросил я, держась на расстоянии, чтобы не раздражать паломника. — Ты ведь и его нашел?
— Он там!
Я огляделся по сторонам. Немного поодаль возле каменной стены стоял незамеченный голодной толпой Мушид. Я выбрался из толпы, окружившей несчастного паломника и убитую собаку, и пошел проверить, что он там нашел. Внизу стены имелось выложенное кирпичом арочное отверстие для отвода воды, совершенно заросшее сорняками. Араб присел на корточки и раздвинул кусты чертополоха, чтобы пропустить туда больше света. Подойдя к нему и взглянув на то, что там лежало, я подумал, что лучше бы он оставил это в темноте.
Крови на трупе не было, однако это не делало его менее безобразным, поскольку он лежал под этим осыпающимся сводом уже не день и не два. Дикие звери содрали с него одежду и выгрызли большие куски. Сохранившаяся плоть потемнела и распухла, а руки и ноги были раскинуты под немыслимыми углами. Труп источал невыносимое зловоние. Я не смог бы сосчитать всех увиденных мною за последние несколько месяцев мертвецов, однако ничто не могло сравниться с подобным кошмаром. Пошатываясь, я отошел в сторону и изблевал на цветущие маки ту малость, которая находилась в моем желудке.
Когда я вернулся
Стоявший ко мне спиной Куино ударил паломника по щеке и прошипел:
— Что ты сделал? Зачем ты его убил?
Паломник застонал и сплюнул кровь.
— Не надо! — пробормотал он. — Пощади меня! Меня привела к нему собака. Я его не трогал. Мой господин, пощади меня! Я не ел целых девять дней и не…
Я шагнул вперед.
— Куино! Он его действительно не трогал. Посмотри на тело: оно лежит здесь уже несколько дней или даже недель.
Когда Куино повернулся ко мне, лицо его было искажено гневом, и я непроизвольно отшатнулся назад. Но голос его звучал обманчиво мягко:
— Грек, на твоем месте я держался бы подальше от этого места. Я потерял двух своих друзей, двух братьев, и оба раза их тела почему-то находил именно ты. В следующий раз добычей ворон и стервятников станешь ты сам! Я, Куино из Мельфи, клянусь в этом!
— Деметрий занимается поисками убийц твоего товарища по моему приказу. Ты не будешь препятствовать ему.
Я поднял глаза на человека, произнесшего эти слова. Он сидел верхом на боевом коне, таком белом, что появление его в этом страшном месте казалось едва ли не богохульством, и таком высоком, что седло находилось выше уровня моих глаз. Это был Боэмунд. Ехавший за ним слуга держал в руках красное знамя с вышитым на нем серебряным змеем, далее следовал отряд конных рыцарей, разгонявший праздных зевак.
— Ответь мне, — обратился Боэмунд к насмерть перепуганному паломнику, которого все еще держали люди Куино. — Это ты нашел тело?
— Да, мой господин. — По лицу бедняги ручьем потекли слезы, вызванные то ли благодарностью, то ли страхом, то ли ужасом. — Я как раз охотился на собаку. Я не ел уже девять дней, господин!
— Сегодня ты сможешь наесться вволю, — усмехнулся Боэмунд.
Он потянулся к висевшему у него на поясе вельветовому кошелю и бросил к ногам злополучного паломника что-то блестящее. Стражи отпустили пленника, и тот бросился поднимать монетку.
— Это тело Рене Альбигойца? — спросил Боэмунд. Куино, все еще кипевший от гнева, кивнул:
— Нет ни малейших сомнений.
— Переверните его.
Один из рыцарей Боэмунда выехал вперед, поддел разлагающееся тело острием пики и перевернул на спину. Прищурившись, словно это помогло бы мне не увидеть лишнего, я посмотрел на труп. К счастью, долго искать причину смерти Рено не пришлось. Я увидел на груди убитого пятно запекшейся крови, в центре которого виднелась обтянутая кожей рукоять ножа.