Рыцари Дикого поля
Шрифт:
— Чем руководствуются сенаторы и те шляхтичи, которые готовы броситься в ноги Ракоци?
Коронный Карлик с трудом отжался левой рукой от пола, встал на колени и повертел головой, пытаясь окончательно прийти в себя.
«Здорово же они помяли меня, твари норманнские, — проскрипел он зубами. — Ничего, лишь бы выбраться отсюда…».
— Они считают, что настало время, когда Польше снова нужен король-полководец. А Ракоци достаточно повоевал для того, чтобы знать, как вести себя на поле боя во главе армии.
— Ян-Казимир тоже воевал.
— Обычным
«Он прав, — признала Мария де Гонзага. — Сейчас, как никогда, Польше нужен полководец».
— Если вспыхнет война с казаками, а тем более — с турками и крымской ордой, Речи Посполитой… — тайный советник с болью разогнул спину и с трудом, но все же поднялся на ноги. «Что ни говори, а стоя на своих двоих, чувствуешь себя увереннее». — …Так вот, Речи Посполитой тут же понадобятся воины, много воинов. И хотя бы один надежный союзник, который бы способен был заменить ослабевшую в многолетней войне, растерзанную Францию.
— Ничего, Франция не из тех стран, которую можно заставить склонить перед кем-то голову, — процедила Мария-Людовика де Гонзага. — Она еще воспрянет во всей своей имперской мощи.
— Когда-то в будущем, несомненно, воспрянет, — согласился Коронный Карлик. — Но… всякому сенатору понятно, что в будущем. А тем временем уже сегодня многие аристократы задаются вопросом: кто способен предстать перед поляками в роли надежного, воинственного союзника? Не когда-нибудь в будущем, а… завтра? Тут-то сенаторы и полководцы нашей страны неминуемо приходят к выводу: только князь Ракоци способен привести в Польшу хоть какое-то войско, то есть несколько полков своих трансильванцев, имеющих, кстати, горький опыт войны с турками. Только он способен подарить Польше хоть какого-то союзника — Трансильванию.
— С этим трудно не согласиться. Что еще? — нервно теребила платочек королева. Коронный Карлик понимал: ей важно знать абсолютно все доводы сторонников Ракоци. — О чем они говорят вне сейма? Не молчите, Вуйцеховский, не молчите, иначе за вас вновь примутся эти варяги.
Коронный Карлик выразительно передернул плечами, как бы говоря: «Если вы действительно хотите знать правду — пожалуйста. В данной ситуации мои откровения стоят недорого. Если только вы в самом деле хотите знать ее, эту правду…».
— Вам должно быть известно, ваша светлость, что многие сенаторы не желают больше видеть на престоле иезуита. Хватит с них Сигизмунда III. Однако же известно, что оба брата короля — иезуиты, кардиналы ордена святого Игнатия Лойолы.
— В то время как Ракоци скорее безбожник, нежели правоверный христианин, — парировала королева, начиная подозревать, что и сам Коронный Карлик является тайным сторонником трансильванского проходимца.
Что же касается засилья в Польше монахов-иезуитов, их всевозрастающей властности, то сейчас это ее интересовало менее всего. На кону были трон и корона королевы. Она исходила только из этого.
— Возможно, в каком-то смысле этот венгр действительно является
— Он так сказал? — вздрогнув от удивления, всем телом подалась вперед королева. — Стефан в самом деле сказал именно так?
— Именно… И по словам, и по смыслу.
Мария-Людовика вновь откинулась на спинку своего троноподобного кресла и вцепилась тонкими нежными пальчиками в подлокотники. В эти мгновения она не просто осмысливала свой ответ, она решалась на него.
— Пожалуй, их карпатский дикарь действительно способен на это, — наконец изрекла она то признание, которое с таким трудом далось ей и как женщине, и как королеве. — В отличие от польского сената и нашего королевского рода, никаких обязательств перед украинскими казаками и их православной верой у него нет.
— Поэтому мириться с существованием самих казаков, во всяком случае, тех, кто не пребывает на королевской службе, он тоже не намерен. Объединив полки трансильванцев с полками коронного войска и народным ополчением, он найдет способ искоренить и такое «великое зло Польши», как Запорожская Сечь.
— Над вашими доводами стоит задуматься, — неохотно признала королева.
— Притом что высказал я пока что не все: сенаторам стало известно, что Стефан Ракоци довольно богат. Мало того, в виде платы за трон он готов основательно пополнить казну Речи Посполитой. А что способны принести с собой европейские бездомники Ян-Казимир или Кароль, которые сами постоянно нуждаются в пожертвованиях со стороны польской казны?
На сей раз королева замолчала надолго. Коронный Карлик понимал, что сейчас в душе ее разгорается целая буря чувств, которые Мария де Гонзага до поры предпочитала скрывать. Тем более при нем, «славянской плесени».
— А теперь вы должны назвать мне имена этих сенаторов, — наконец решилась она. — Всех до единого. Обещаю, что никто из них никогда не узнает, от кого я получила такие сведения.
— Все они хорошо известны вам.
— Мне известны имена всех сенаторов. Назовите тех, кто явно намерен присоединиться к лагерю Ракоци.
Варшавский гном не спеша назвал несколько фамилий. Это были влиятельные люди, за каждым из которых стояли большой аристократический род и целые кланы семейств мелкопоместных шляхтичей. А еще — обладал определенным влиянием в высших церковных кругах.
— Кстати, большинство из этих дворян, кроме всего прочего, не желают усиления влияния в Польше французского двора, поэтому они будут делать все возможное, чтобы после ухода короля к Господу, королева-француженка тут же потеряла всякое влияние в стране. И в этом они тоже полагаются не на братьев Владислава, а на Стефана Ракоци.