Рыцари атаки
Шрифт:
– У меня есть прекрасные фланговые игроки будущей тройки. Надо найти ей основание, и тогда еще услышат о нашем «Спартаке», – сказал он летом пятьдесят шестого Аркадию Ивановичу Чернышеву.
– Ну-ну, желаю успеха, – кивнул головой всегда невозмутимый динамовец.
Во взлет «Спартака», где высшее руководство относилось к хоккею крайне равнодушно, он особенно не верил. Но в Игумнова, в его способности – да.
А Александр Иванович жадно вел поиск нужного ему человека. Он просматривал десятки кандидатов, продумывал различные, самые невероятные варианты. И в конце концов остановил
И вот перед началом нового сезона он вызвал к себе братьев, подтолкнул к ним новичка и сказал:
– Вот познакомьтесь друг с другом, ребята. Отныне вы будете играть вместе.
Через месяц Борис и Женя подняли «бунт». Они, уже год отыгравшие в команде мастеров, пришли к Александру Ивановичу.
– Мы с этим Старшиновым играть не будем! – заявил Борис.
– Наотрез отказываемся! – поддержал брата Евгений. И для верности добавил: – Или мы, или он!
Игумнов смотрел на них с улыбкой мудреца. Дал возможность высказаться. Потом спросил:
– А какова причина вашего демарша?
– Да он на коньках бегает медленно и плохо! – незамедлительно выложил первый аргумент Борис.
– А пас? Посмотрите на его пас! – добавил Женя.
– Наши передачи то зевает, то проскакивает – вы же это сами видите! – вновь вступил в дело Борис.
Доводов было много. Игумнов сел за стол, открыл блокнот и стал что-то в него старательно записывать. Братья несколько притихли. Потом один из них спросил:
– Это вы что там делаете, Александр Иванович?
– Претензии ваши фиксирую. Подавляющее большинство из них справедливо. Сам знаю. Но давайте с окончательным решением не спешить. Позвольте мне в течение двух-трех месяцев провести эксперимент. По истечении этого срока соберемся опять и все окончательно решим. Согласны?
– Целых три месяца тянуть лямку с этим… – начал было Женька, но Борис оборвал его, видимо первым поняв, что за мягким, добрым тоном старшего тренера скрывается непреклонность принятого им решения.
– Согласны, согласны, Александр Иванович, – поспешил заверить он. И, когда вышли из тренерской, пояснил брату: – Чего упорствуешь, дурень? Ну что изменится за три месяца?
А Игумнов, оставшись один, сладко потянулся и стал смотреть в окно, за которым холодный ноябрьский ветер гнал колючую поземку. Замечал ли ее этот человек? Нет, он видел весну. Весну своего клуба. Весну обновленной сборной. Весну нашего хоккея. Он всем своим существом ощущал в ту минуту, что эти, еще такие в общем серые, такие неопытные, юноши и есть те могучие рыцари хоккея, которых он так часто видел в своих мечтах.
На чем же основывалась эта уверенность старшего тренера? Опытным глазом, безошибочным чутьем он уже определил колоссальные задатки братьев Майоровых. Их вихревую скорость. Их неугомонность. Их влюбленность в хоккей. Их способность схватывать на лету мельчайшие тонкости хоккейной техники.
Двум огнеметным фланговым игрокам нужен был спокойный, уравновешенный и очень целеустремленный центровой. Нужен был спортсмен такого же уровня, такой же душевной и физической силы, какой обладали братья. И молодой, еще
Да, шестнадцатилетний новичок еще многого не умел из того, что уже умели Борис и Евгений. Но Игумнов видел главное: Слава отличается редким, можно даже сказать – исключительным упорством.
– Уж если он поставит перед собой какую-нибудь задачу, никакие преграды на пути его не остановят. Он даже не будет их обходить – он их просто-напросто сметет – так охарактеризовал он однажды своего ученика.
И Александр Иванович решительно поставил его во главе тройки, которой, по его замыслу, как раз и предстояло все крушить и сметать на своем пути.
Вскоре начался сезон. Игумнов внимательно следил за вновь созданным звеном. Он умышленно вводил его в «бой» тогда, когда у соперника действовали самые слабые, самые неопытные защитники. Хотел дать ребятам простор, чувство уверенности в себе, хотел создать наилучшие условия для того, чтобы сыграться, почувствовать друг друга, понять, что они могут и должны играть вместе. Всегда!
Примерно в январе пятьдесят девятого «Спартак» поехал в Ленинград на четыре матча с местными командами. Первенство страны тогда проводилось в два этапа. В предварительных играх приняло участие 16 команд, разделенных на 4 подгруппы. Каждый матч носил принципиальный характер, проходил в острой борьбе.
«Спартак» тогда добился почти невозможного: дважды победил «Кировец» (7:3 и 4:3), сделал две ничьи с сильной командой Спортивного клуба военного округа. Во всех четырех встречах отличились «любимцы» Игумнова.
Особенно запомнился старшему тренеру первый из двух поединков с армейцами. За две минуты до конца спартаковцы проигрывали 3:5. Положение казалось безнадежным. Именно в этот момент Игумнов выпустил на лед тройку Старшинова (тогда даже он еще так ее не называл). Сказал ребятам:
– Ну-ка покажите, на что вы способны.
И молодые ринулись вперед. Да так, что у видавшего виды их наставника захватило дух. Ребята словно бы шагнули сразу на несколько лет вперед. Их красивая, зрелая, искрометная игра, их удивительная слитность ошеломили всех, и в большей степени оборону армейцев. Две прекрасные комбинации Старшинов – Б. Майоров завершились голами. И несмотря на то, что встреча эта происходила в городе на Неве, восхищенные зрители устроили им восторженную овацию. А на следующее утро братья Майоровы и Старшинов впервые прочли свои фамилии в газете: их единодушно хвалила местная пресса.
Так получилось, что на обратном пути в поезде Игумнов оказался в одном купе с героями ленинградских матчей. Поезд отошел от вокзала почти в полночь, но спать никому не хотелось. Делились впечатлениями, признавались в своих сомнениях и ошибках. Вдруг Борис, словно бы продолжая когда-то прерванный разговор, сказал:
– А со Славой мы нашли общий язык.
– Ну вот и отлично, – радостно улыбнулся Игумнов. – Вы теперь, друзья, моя первая тройка.
Он сказал, и все вдруг замолчали. Под дробный перестук колес каждый думал о своем. Но сколь ни различны были эти думы, все они сходились на одном, близком и дорогом для них понятии – хоккей.