Рыцарь
Шрифт:
— Ваше Величество, ваш покорный вассал Гордон Мак-Ли представляет здесь своего отца, Данмора Мак-Ли. Примите нашу жалобу, Ваше Величество, на Кенрика Монтегю, который похитил мою невесту.
Гордон сделал паузу, чтобы дать время волне шорохов и бормотания распространиться по всему залу. И Тэсс чувствовала: это был ропот возмущения. Затем Гордон обернулся и указал на Кенрика.
— Этот человек не только лишил Тэсс Ремингтон дома и любящей семьи, но совершил гораздо более тяжкое преступление. Он женился на ней, зная, что она помолвлена с другим. Она помолвлена со мной, Ваше Величество, с Вашего Высочайшего благословения.
Тэсс
— Много недель мы горевали о нашей Тэсс, не ведая, где она и что с ней, не зная, какая ей уготована судьба, пока от случайного гостя не выяснили, что она попала в лапы жестокого барона Монтегю. Этот человек рассказал нам, что барон держит ее взаперти в замке Монтегю и непрерывно подвергает побоям. Мы направили к нему посланцев с петицией, в которой просили барона внять здравому смыслу и возвратить несчастную леди Ремингтон в любящую семью, прекратить свои жестокости, но посланцы вернулись ни с чем. Барон их даже не пустил на порог.
Гордон сделал драматическую паузу, а потом под сочувственные вздохи дам продолжил.
— Вот почему я стою сегодня перед Вашим Величеством и нижайше прошу справедливости. Я молю вернуть, мне леди Ремингтон и наказать злодея. Мы рады будем снова принять ее к себе, чтобы она забыла об ужасах Монтегю.
Несколько минут Эдуард молчал, продолжая пристально глядеть на Гордона, как бы взвешивая сказанное. Тот храбро выдержал взгляд короля, ни на миллиметр не отведя глаз. Эдуард медленно поднес ко рту кубок, глотнул вина, а затем нашел глазами Кенрика. Глубокий голос короля легко перекрыл шепот придворных.
— Кенрик Монтегю, тебя обвиняют в совершении серьезных преступлений. Будешь ли ты отвечать на эти обвинения?
— Да, я отвечу, — отозвался Кенрик и выступил вперед, убедившись предварительно, что Тэсс остается под надежной охраной Фитц Элана, Саймона и Эварда. Присутствия Гордона он словно бы не замечал, хотя тот не сводил с него злобного взгляда. Отвесив глубокий поклон королю и поклонившись советникам и епископам, Кенрик твердым, уверенным голосом начал.
— Странную сказку вам пришлось сейчас выслушать, Ваше Величество. — В этот момент Кенрик впервые взглянул на Гордона. — Уверяю вас, очень странную. Обвинение в похищении ни на чем не основано. Попросту — это ложь.
Ропот, пронесшийся по залу, заставил его сделать паузу.
— Возможно, этому юноше и его отцу все это и показалось похищением. Но если рыцарь помог девушке, спасающей свою жизнь, разве это можно назвать похищением?
— Поясни, что ты имеешь в виду, — произнес король.
— Охотно, Ваше Величество. В январе по вашему повелению я сопровождал отца Олвина в Кельское аббатство. Мы благополучно добрались до места и перед тем, как отправиться в обратный путь, решили с моим вассалом немного поохотиться в окрестных лесах, так как провизия у нас была на исходе. Настоятель Кельского аббатства дал нам на это разрешение. И вот именно там, в этом лесу, почти рядом с аббатством, мы встретили леди Ремингтон. Лицо ее было скрыто, но по одежде и манере поведения было ясно, что она благородных кровей. Понимая, что лесная чаща не место для прогулок такой девушки, мы немедленно проводили ее в аббатство.
Не только король, но и каждый в зале посмотрел на Тэсс.
— Согласен с тобой, — улыбнулся король, — но разве леди не сказала тебе, что помолвлена с другим?
— Она сказала. Но, я надеюсь, когда Ваше Величество узнает все обстоятельства, эту помолвку расторгнет.
— Помолвка, заключенная с благословения короля, не может быть расторгнута только потому, что барона одолела похоть, — выкрикнул со своего места Гордон.
— Молчать! — Король метнул на него сердитый взгляд. — Тебя никто не прерывал, дай же и барону Монтегю возможность говорить.
Он кивнул Кенрику.
— Продолжай.
— Пять Лет со дня смерти матери леди Ремингтон содержалась в Ленгстонской крепости на положении узницы. В течение всего этого времени ее сводный брат — он стоит сейчас перед вами, — систематически избивал ее. Мне могут возразить, что это внутрисемейное дело — как наказывать женщину за тот или иной проступок. Но мою супругу били не за какие-то проступки, а просто ради забавы. В последний раз Гордон Мак-Ли избил ее так, что она решилась бежать. Вот почему она оказалась тогда одна в лесу,
— Это ложь! — вновь выкрикнул Гордон. Он выглядел таким искренне потрясенным, что и сам Кенрик, не знай он правды, наверное, засомневался бы.
Кенрик продолжил, не обращая на него никакого внимания.
— Это чистая правда, Ваше Величество. Вскоре после нашего бракосочетания моя супруга лишилась чувств, и тогда я смог убедиться, какие жестокие побои были нанесены ей. Вся ее спина была испещрена рубцами, которые оставил крепкий кнут. Их было там не меньше пятидесяти, этих рубцов. Это следы кнута Гордона Мак-Ли. Несколько моих людей могут засвидетельствовать это, а также и тот факт, что моя супруга серьезно заболела и пролежала в беспамятстве почти неделю, так что мы даже не знали, выживет ли она.
— Он лжет. — Теперь Гордон уже взял себя в руки и обращался к королю спокойным голосом. — Если кто и бил ее, так это он сам. Да, я уверен, он избивал ее и не раз, чтобы вынудить лгать здесь, перед вами.
— Я чист перед Богом, Ваше Величество. Я не то что не бил свою супругу, у меня даже и в мыслях ничего подобного не было. Она дала мне обет верности по доброй воле и ведет себя так, как должно жене. За что же, спрашивается, я стану ее бить?
Придворные вполголоса обменивались мнениями. Было ясно, что большинство из них логика Кенрика убеждает.
— Король Эдуард, с вашего разрешения. — Взгляды всех устремились на кардинала Джерома. Он приподнялся с кресла и тяжело оперся на посох с изогнутой ручкой. Король кивнул, и кардинал сделал шаг вперед.
— Без всякого сомнения, избиения, которым подвергалась леди, факт прискорбный, но не имеющий никакого отношения к ее помолвке. Ты, Кенрик Монтегю, только что сам заявил, что взял в жены женщину, зная о ее помолвке с другим. Однако Гордон Мак-Ли имеет на нее преимущественное право, и она должна быть возвращена ему, ибо святая церковь благословила их помолвку и только она может ее расторгнуть. Но для этого я пока не вижу никаких оснований. Если барон Монтегю не представит нам таких оснований, его брак будет признан церковью недействительным.