Рыцарь
Шрифт:
Князья, кому это было по карману, заводили наёмников. Варяги составляли пехоту, торки – конницу. В случае важных действий при нападении противника формировались земские полки, фактически – ополчение.
В отношениях ценились сила и хитрость, принимаемая за мудрость.
После смерти от болезней великого князя киевского Всеволода Ярославича князья-наследники урядились о мирном разделе. Главный престол, киевский, по старшинству отошёл Святополку Изяславовичу, Чернигов – Владимиру Всеволодовичу
Надо сказать, что большим уважением и любовью в народе пользовался Владимир Мономах. Половцы часто совершали набеги из степей, и князь со своей дружиной удачно провёл против них двенадцать битв. Был он благочестив, целомудрен, оправливал (судил) всегда честно, был щедр, но казна его всегда была полна, поскольку хозяином он был рачительным. При том не был чужд страстей, охотником на зверя и птицу слыл заядлым. После смерти 64-летнего Всеволода был в Киеве и мог сесть на престол, но вызвал из Турова Святополка.
Этот же был полной противоположностью Владимиру. Был жесток, корыстолюбив, властолюбив без ума и при этом твёрдостью характера не обладал. За собой из Турова он привёл дружину, поставив на должности в Киеве своих, чем сразу настроил против себя бояр и старших гридей киевских. И коварства имел не меньше византийского. Достаточно упомянуть, что по навету Давыда он заманил на именины Василько из Теребовля, схватил его и передал Давыду, который ослепил его. Случилось это в Белгороде, оба глаза Василько вырезал доверенный человек Давыдов, торк Беренди. И сам Давыд Игоревич был под стать Святополку, столь же жесток, беспринципен, лжив и жаден.
Ещё когда дружинник подходил к терему, Алексей спросил его:
– Князя-то как величать?
– Давыд Игоревич.
Ещё когда они ехали на лошадях, Алексей мучительно пытался вспомнить, кто из князей правит в Волынском княжестве. Теперь же, когда имя было названо, в мозгу будто молния сверкнула. Припомнил он из истории особо примечательные детали правления князя, и самое тяжёлое, даже гнусное впечатление – об ослеплении Василько. Он сразу решил, что из земель этих надо уносить ноги. Давыд – не тот князь, которому он мог бы служить.
Они вошли в гридницу.
У дальней стены стоял дубовый стол, за которым в кресле восседал князь в красном корзно. Был он средних лет, с аккуратно подстриженной бородкой. В кресле сидел, вальяжно развалясь, всем своим видом показывая, кто хозяин положения.
По европейской привычке Конрад, а следом и Алексей склонили в приветствии головы. Гнуть в три погибели спину, как на Руси, в европейских странах принято не было, особенно среди дворянства.
Князю
– Это ты кого привёл, что за скоморохи?
Хорошо, что Конрад языка не знал, иначе бы он не стерпел уничижительного обращения. Он дворянин и рыцарь, и, по его мнению, по отношению к нему должен был быть определённый пиетет. Рыцари и дворяне и перед королями могущественных стран, вроде Франции и Британии, спин не гнули.
– Не скоморохи мы – рыцари и дворяне на службе византийского императора. В плен попали к половцам в бою с их превосходящими силами, из плена бежали.
– Да? – удивился князь и указал на Конрада: – А он что же молчит?
– Языка не знает. Он же из Саксонии, немец.
– Значит, наёмник?
– Да, катафракт.
– Это вроде бы тяжеловооружённая конница?
– Именно так, князь.
– И вы дворяне?
– Он – барон, я – маркиз.
– Хм, любопытно.
Князь явно не знал, как поступить с рыцарями. В плен он их не брал – сами пришли, вреда его людям они не причинили, опять же благородного звания, вроде бояр, как понял князь.
– У меня наёмниками служить будете?
– Сколь платить будешь? – не растерялся Алексей.
– А что платил император?
– Пятнадцать золотых монет, гиперпироны называются.
– Ого! Богат император, однако. За год?
Алексей усмехнулся:
– В месяц. Катафракты – ударная сила его армии, один такой всадник трёх, а то и четырёх легковооружённых всадников стоит. К тому же мы не рядовыми были, а кентархами. Им платили жалованье выше.
– Предлагаю вам у меня служить. Харч за мой счёт, жить будете в воинской избе, конь, справа и оружие мои.
– А жалованье?
– Опять ты о своём! Что трофеями возьмёте, то и ваше, ну, кроме моей доли.
– Я с товарищем посоветоваться должен.
– Поговорите во дворе, потом скажешь. Проводи, – это уже относилось к дружиннику, приведшему рыцарей сюда.
Дружинник вывел их во двор. И непонятно было, конвоировал он их или дорогу показывал. Но переходы в тереме и впрямь запутанные, заблудиться поначалу можно.
Алексей с Конрадом уселись на лавке у коновязи, и Алексей вкратце рассказал о разговоре.
Конрад нахмурился:
– Половцы – враги серьёзные, хотя бы из-за многочисленности своей. Но служить только за кров и хлеб я не согласен. Я не холоп – дворянин. Не хочет платить нам – найдёт других.
– Лады! Я узнал твоё мнение. Мне и самому не хочется служить под его рукой. Слышал я о нём: жаден, скуп, лжив и коварен.
– И когда ты только прослышать успел?
– Бывал в этих краях. Откуда, ты думаешь, язык знаю? – с этими словами Алексей поднялся и обратился к дружиннику: – Веди к князю.