Рыцарь

Андрижески Дж. С.

Пальцы Чандрэ сжались поверх дубовой столешницы. Она боролась даже не столько со злостью, сколько со смятением и неверием. Она как будто не могла натянуть на лицо маску разведчицы.

Здесь Касс. Они захватили Касс.

И они убили того мамонта, с которым она делила постель.

Чандрэ возненавидела версианца с первого взгляда, но слезы в глазах её бывшей девушки отнюдь её не порадовали. Мысленно она, может, и желала версианцу смерти, но это не означало, что она радовалась ей в реальности.

Она

встретилась взглядом с Касс и увидела, что по её худым щекам опять катятся слезы вкупе с едва сдерживаемой яростью на лице.

Касс выглядела другой. Чандрэ не знала, то ли это смерть её любовника, то ли что-то другое, но что-то в ней изменилось с тех пор, как Чан видела её в последний раз.

— Я сделаю все, что вы захотите, — услышала она собственные слова, все ещё глядя на Касс. — С какой целью вы всех нас здесь удерживаете?

Когда она посмотрела на видящего, первым вошедшего в комнату, она увидела усмешку на его лице. Только тогда она заметила, что к нему присоединился Эддард. Он маячил в тени у двери, как настоящий гнусный паразит.

— Нет нужды беспокоиться, сестра, — сказал видящий в белом костюме, всё ещё усмехаясь. — Веди себя хорошо, делай, как мы скажем, и все вы уйдёте отсюда невредимыми.

Она взглянула на Мэйгара, на синяки на его лице и теле, и никак это не прокомментировала. Затем она покосилась на Касс, на свежий синяк, уже темневший на её щеке. Она прекрасно поняла посыл.

Посмотрев обратно на высокого видящего, заметив блеск в его серых как сталь глазах, Чандрэ ощутила в своём свете обречённость и жестом показала, что понимает.

Что ж, теперь она хотя бы знала своё настоящее предназначение.

Она не была гостьей Варлана, приглашённой на встречу с загадочной Тенью.

Она была наживкой.

Глава 18

Ungrat

Я не знала, где нахожусь.

По правде говоря, я не особенно и переживала… казалось, уже довольно долгое время.

Меня пригвождал вес, но и это меня полностью устраивало.

Что бы там ни было, это окутывало меня знакомым, защищающим теплом, хоть и мешало мне что-либо сделать. Тем временем я замечала и другие вещи, но они все входили в те же собирательные ощущения комфорта и безопасности. Дыхание в одном ритме с моим, бьющееся сердце. Время от времени шевеление мышц и задевавшая меня кожа.

На протяжении какого-то безвременного периода эти вещи были всем, что я замечала, всем, что я заботилась замечать.

Затем комната вокруг меня постепенно начала казаться знакомой.

Ещё более постепенно я осознала, что мне нужно в туалет.

Поначалу это знание вызвало у меня раздражение, хотя бы потому, что я чувствовала, как течение времени разгоняет моё предшествующее блаженство бездействия, а также безразличия к бездействию, которое казалось ещё более драгоценным. Я обдумала это, пытаясь взвесить минусы ухода из своего «гнёздышка» и плюсы облегчения мочевого пузыря.

Я

знала, что чем быстрее я это сделаю, тем проще будет, и тем скорее я смогу вернуться. Однако превратить это знание в действие оказалось сложным.

Я всё ещё настраивалась встать, когда вес вокруг меня заворочался… затем притянул меня ближе. Посмотрев вниз, я уставилась на то, что держало меня.

Это была рука.

Я знала эту руку, узнала её ещё до того, как увидела татуировку на его бицепсе. Мой мозг достаточно включился в работу. А ещё это усложнило принятие решения о туалете.

— Просто иди, — пробормотал он. — Возвращайся.

Я покосилась на него. Я не увидела его лица, поскольку он уже наклонился, чтобы поцеловать меня в шею.

Вопреки собственному предложению он противился и не убирал с меня свою руку. На самом деле, он вообще не содействовал, просто позволил мне выскользнуть из-под него и высвободиться из простыней после секундной паники, когда мне показалось, что я совсем запуталась. Наконец, выбравшись, я несколько секунд просто посидела, примостившись на краю кровати.

Мои пальцы всё ещё обхватывали его руку. Я видела дверь ванной в свете, лившемся сквозь занавески, но она выглядела очень далёкой.

— Иди, — подтолкнул он. Он пихнул меня в спину ладонью, так и не открывая глаз.

«Ты ужасно настырный, — мои пальцы всё ещё сжимали его руку и край матраса. — Пытаешься от меня избавиться?»

— Нет, — он сжал мою ладонь, которой я за него держалась. «Я хочу, чтобы ты вернулась».

Осознав, что ему тоже нужно в туалет, я встала. Слишком резко, как оказалось. Мои колени подкосились. Я очутилась на ковре, опираясь на ладони и колени. Когда я обернулась, он поднял голову, но как будто не мог сфокусировать взгляд.

— Ты в порядке? — он потёр ладонью свой подбородок сбоку. У него уже начала отрастать борода. Намного длиннее обычной утренней щетины.

Я озадаченно кивнула.

— Я в норме, — я посмотрела вниз. — Ковёр, видишь?

— Ты собираешься вставать? Или мне придётся тебя нести?

Я уже схватилась за тумбочку возле кровати, используя её как опору, чтобы поднять остальное тело. Я приняла по большей части вертикальное положение, но не доверяла своей способности удержаться в такой позе. Держась рукой за стену, я аккуратными шажками приблизилась к входу в ванную.

Чтобы передвинуть руку от дверного косяка к раковине, понадобилось ещё несколько секунд собираться с мыслями. Затем я замерла там, стискивая мраморную столешницу, которая прогибалась и переходила в чашу раковины. Я принялась щуриться, пока не нашла унитаз.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как эта штука работает.

Затем я уселась, и последовало облегчение.

Я пописала, всё ещё одной ладонью держась за мраморную столешницу.

После этого я почувствовала себя намного лучше.