Рыцарь в стиле хай-тек
Шрифт:
В основном мы строили церковь сверху вниз. Сначала крыша, потом стены, в последнюю очередь — пол. По-моему, плотники не переставали укоризненно качать головами, даже когда мы закончили работу в срок.
Я приказал прикрепить намертво к полу алтарь, скамьи и остальные церковные принадлежности, в противоречие со средневековым обычаем изготавливать передвижные варианты мебели. Никто не посмеет использовать мою церковь для попоек, как часто случается в других городах.
Через месяц после визита пана Ламберта состоялась анонсированная
Считая всех людей пана Мешко и моих — женщин, мужчин и взрослых детей, — леса прочесывали более семисот человек, под прикрытием рыцарей, готовых помочь в случае беды.
Начав свой поход утром на расстоянии в сотню ярдов друг от друга, к закату они уже шли плечом к плечу, а долина кишела животными. Туры, волки, медведи… Их оказалось так много, что мне пришлось отдать специальный приказ не покидать замка той ночью. Не то чтобы кто-то по этому поводу сильно расстроился. Все были заняты игрой в душе.
Душ обрел самую большую популярность среди моих нововведений. Люди стояли спина к спине, живот к животу и выливали на себя тонны горячей воды. Кухонные печи горели, не переставая, и все равно еле справлялись со своей задачей.
Думаю, туалетом восторгаться труднее, но они тоже вызвали безграничное удивление. Один рыцарь пожаловался, что стирал кое-что из мелкой одежды в одной из низких раковин, нажал маленький рычаг, и белье исчезло!..
Наталья считала животных, пробегавших через ворота самостоятельно, а под конец поставила человека на свое место.
Получилось около четырех тысяч оленей, одиннадцати сотен диких кабанов, четырех сотен туров, шестисот волков, двухсот лосей, ста сорока медведей, плюс огромное количество рысей и других диких кошек, лесных куропаток, тетеревов, зайцев и прочей мелочи. И еще восемь самых больших коров, каких только видела Наталья.
Люди не верили своим ушам, когда она зачитывала список, но в конце концов это были все животные, жившие на сорока квадратных милях плодородной земли.
Они поверили утром, когда началась сама охота. Рыцари буйствовали два дня, выбиваясь из сил прежде, чем насыщалась их жажда крови. Простолюдинам приходилось поторапливаться, чтобы успеть оттащить и освежевать трупы животных.
Тадеуш, лучник, выпросил разрешение принять участие в бойне, и я также позволил ему забрать пару туш: мне совсем не хотелось портить забаву знати. Он тут же натянул лук и выпустил четыре стрелы, по одной за секунду. Каждая оказалась в голове животного: три оленя и дикий кабан. Все они упали более чем в двухстах ярдах от нас. Стрельба его оставалась такой же искусной, как и прошлой осенью. Потом Тадеуш опустил лук и с выражением озабоченности на лице вернул свои стрелы в колчан, прежде чем вернуться и помочь освежевать туши.
Все шкуры я забрал себе, потому что кожа нам могла понадобиться во многих случаях, и исчерпал все запасы соли только на них. Мне пришлось
Пять наших огромных бочек из-под пива еле вместили засоленное мясо. На несколько недель вперед пить нам оставалось только воду — пока не сделают новые бочки.
Сауну, каменную башню высотой девять ярдов, забили почти доверху.
Строительство коксовальной печи только закончилось, и ее еще не использовали ни разу. Она была того же размера, что и сауна, так как рабочие сооружали их по одному стандарту. Ее также использовали как коптильню, так что лесорубы с ног сбились, добывая дрова для обоих очагов.
В средние века больше всего ценилось не мускульное мясо, а внутренние органы. Все наслаждались ливером, сердцами и печенью.
Кухня тоннами выкатывала головки сыра, и я решил, что в следующем году обязательно сделаю машины для производства сосисок. В этом просто не хватало времени.
По мне, так настоящий интерес представляли зубры Мы поймали восьмерых: три теленка, четыре коровы и один бык. Этих гигантских диких животных истребили к двадцатому веку. Последнего зубра уничтожили в Польше в шестнадцатом столетии.
Они в основном черные с одной белой полоской вдоль спины — от головы до хвоста. Когда я сидел на Анне, которая больше средней боевой лошади, и бык поднимал голову, его глаза оказывались вровень с моими.
— Он мой!.. — закричал Владимир, опустил копье и бросился бы вперед, если бы я его не остановил.
— Не забывай правила, — предупредил я. — По крайней мере шестая часть самцов должна остаться в живых для продолжения рода, а этот у нас только один. И вообще я собираюсь одомашнить его. Подумать только, сколько на нем мяса! Наверное, целые три тонны!
— Вы никогда не одомашните этого зверя, пан Конрад.
— Можно все же попробовать.
Немало потрудившись и заработав одно серьезное ранение, нам удалось собрать животных в другой долине, которую мы огородили несколькими поваленными деревьями, чтобы закрыть зверям выход и не дать улизнуть. Со временем у нас появилось порядочное стадо, однако я опять забегаю вперед.
Шестьсот оленей мы заготовили на зиму. Никто и не подумал жаловаться, когда я отпустил половину самок, весь молодняк и шестую часть самцов из нашего улова. Мы и так получили больше свежего мяса, чем кто-либо когда-либо видел.
Монах Роман приехал из Окойтца, где изучал работу ткацкой фабрики по поручению своего аббата.
За ужином он преподнес мне замечательный сверкающий манускрипт, закрепляющий мое право собственности. Он сиял золотой фольгой и всеми цветами церкви.
— Прекрасно! — воскликнул я. — Но где вы взяли краски и золотой лист?
— О, у меня теперь появилась настоящая коробка с красками. Ее мне подарила богатая вдова, в качестве подношения Церкви. В действительности обет бедности принес мне больше богатства, чем я мог мечтать. Вскоре обет послушания принесет мне пост управляющего ткацкой фабрикой в Кракове. Думаю, мне не стоит обсуждать обет целомудрия, но Окойтц — просто райский уголок.