Рыцарь умер дважды
Шрифт:
— Преподобный! Преподобный Ларсен!
От звонкого окрика четки падают из рук. Звук отдается в висках, стискиваю зубы, чтобы не прорвалось неуместное в стенах церкви ругательство. Медленно открываю глаза, так же медленно поднимаю четки. Когда я встаю и выпрямляюсь, гость — вихрастый мальчишка Чип Блоссом, из сорвиголов, что вертятся близ рейнджеров и мечтают вырасти в таких же дуболомов, — уже пробегает мимо пустых скамей и неловко замирает подле меня.
— Извините! — Он глядит снизу вверх пугливо, но даже не дает мне времени на формальное «Все в порядке, сын мой». — Меня послал мистер
— О встрече? — вяло угадываю я, убирая четки. — Я необходим ему прямо сейчас?
Близится полдень. Еще пару минут назад моим планом было немедля отправиться в лес, потому что я знал: девчонка Бернфилдов может вернуться, или наоборот, как раз уйти, или…
— Дело срочное! — выпаливает мальчик. — Он очень ждет вас в участке.
— Даже так?..
Скверно: обычно Винсент старается встречаться где-то в городе либо в церкви. Он прекрасно понимает, что появление духовного лица близ лиц, прохлаждающихся за решеткой, уместно только в определенные числа, например, на религиозные праздники. Если я просто навещу Редфолла посреди дня, это кого-нибудь да заинтересует, поползут слухи о некоем происшествии, потребовавшем моего присутствия. Вариантов три: либо Винс спятил, что сомнительно, либо, если я не приду, слухи поползут еще хлеще, либо… слухи уже ползут. И судя по настороженному виду лохматого гонца, последнее вполне вероятно.
— Я скоро буду Спасибо, беги с миром. И не так резво, нос расквасишь.
Чип, не слушая, уносится: торопится передать ответ, надеется на похвалу и новое поручение. Он особенно смотрит Винсу в рот, и порой за подобную липучесть хочется надрать сорванцу уши. Впрочем, не мое дело. Я опять ненадолго прикрываю глаза, сосредотачиваясь и выстраивая новый план. Сейчас к Редфоллу, там по обстоятельствам. А в лес… может, попаду туда до заката, и, может, мне даже повезет. Если же нет, Бернфилд все равно никуда не деться с молитвенного собрания.
А может, то, что я увижу и услышу совсем скоро, напрочь собьет меня с толку и заставит ненадолго забыть о живой сестре.
Винс меряет шагами открытую деревянную террасу. Участок и две лепящиеся к нему пристройки — тюрьма и арсенал — бросают вперед тяжелую насыщенную тень. В ней я не различаю выражение лица Редфолла, но едва тот вскидывается, понимаю: давно не видел его столь взвинченным. Очень давно.
— Ты пришел. — Он останавливается на ступенях. — А я уже не знаю, стоило ли тебя звать. Вообще ни в чем не уверен.
Бегло обернувшись, понимаю, что на нас смотрят: несколько скучающих лавочников, мальчик, чистящий клячу, и пара прохожих. Как я и полагал, мое появление их насторожило, впрочем, едва ли только оно. Здесь успело произойти еще что-то, но что?.. Звук — тревожное ржание из-за угла участка — заставляет взглянуть и туда. Там привязан серый в яблоках конь. Дорогой и ухоженный, рейнджерам такой не по карману.
— Идем. — Винсент, явно стараясь выглядеть спокойным, поднимается на крыльцо, делает плавный приглашающий жест. — Поговорим внутри.
Дверь за мной он закрывает
— Я могу не надеяться, что кто-то в тюрьме просит исповеди, верно?
Винс молча проходит мимо и опускается за заваленный бумагами стол.
— Равно как и на то, что она нужна тебе?
Он почти так же, как я, утомленно потирает веки.
— Ты позвал меня из-за Бернфилдов. Правильно?
— Два попадания, Нейт. — Редфолл наконец глядит в упор. — Целых два. У нас пополнение, это Сэм Андерсен. Он теперь главный подозреваемый в убийстве Джейн Бернфилд.
Он кидает взгляд на дверь в дальнем конце помещения — тяжелую, надежную. Оттуда по коридору можно выйти во внутренний двор и попасть в тюрьму. Впрочем, то, что в Оровилле гордо зовут этим словом и у чего даже есть начальник, на деле — допотопная дыра с парой дюжин камер: здесь, в основном, отдыхают мелкие нарушители спокойствия либо те, кого соседи переправляют через нас в крупные города. Собственных грабителей и убийц рейнджеры тоже нередко препровождают в Сакраменто, в более надежные стены, так что с постоянными заключенными у нас негусто. Тем более странно, если…
— Ты засадил его туда? — спешу опровергнуть это нелепое подозрение. — Чистенького мальчика из Нью-Йорка?
Усталый бесцветный кивок.
— Редфолл, ты рехнулся? С какого?!.
Он только опять потирает глаза.
— Если я верно помню, ты проработал эту версию. Ночевали они с отцом на лесопилке у Славного Тэда Джонсона, далеко-далеко к северо-востоку, и вернулись вместе. И это, опуская полное отсутствие у парня мотивов. Он обожал эту девчонку!
Обожал. А она?.. «Блудная дочь, беглянка…»
— Все это звучало бы здраво, Нэйт. — Винсент не дает прокручивать в голове сбивчивые слова исповеди. — Если бы он не признался сам. И если бы этого не слышала половина улицы.
Резким движением он выдвигает ящик стола и не глядя скидывает туда какие-то бумаги. Склоняет голову, запускает в волосы пальцы, ненадолго замирает. Кажется, в его рассудке хаос, примерно как и в моем. Может, эти хаосы — абсурдную с теологической точки зрения ересь и нестыкующиеся следственные детали — пора соединить?..
— Все началось с того, — снова Винс обращается ко мне, — что молодой Андерсен примчался сюда рано утром и барабанил в дверь. Ночь дежурил Дотс, а его не добудишься из пушки. Зато пока Андерсен взывал к правосудию, проснулись… — взгляд устремляется к окнам, — многие другие, например, те, кого ты только что видел. Когда я явился, их было еще больше. Намного больше. И… — Винсент переводит глаза на меня, — они отлично услышали, как, стоило мне появиться, Андерсен закричал: «Я ее убил, шериф, и она мстит!». Да, Нэйт. — Смуглые пальцы сцепляются в замок. — Закричал. Неплохое самоубийство для городка вроде нашего, правда?..