Рыцарь Спиркреста

Рид Аврора

Эван разражается мрачным смехом.

— О, ты хочешь этого так же сильно, как и я, — усмехается он.

— Хочу, — говорю я, просто потому, что хочу сделать ему больно, — но только не от тебя.

Мой удар попадает в цель. С рычанием злости он хватает меня за волосы, наматывая их на кулак. Он сильно тянет, заставляя меня подняться со стола. На этот раз нет нежности. Нет теплого, бархатистого удовольствия.

Есть только гнев, обида и горячая, влажная похоть.

Кончик его члена скользит между моих ног. Он трется о мою киску,

размазывая влагу. Затем он упирается в мой вход, вызывая во мне дрожь, смешанную с ужасом и желанием. Страх, потому что это Эван делает это со мной. Желание, потому что это Эван делает это со мной.

— Ты грязная, черт возьми, лгунья, — шипит Эван мне в ухо. — Посмотри, какая ты мокрая, блядь, для меня. В прошлый раз ты кончила на мой язык, и в этот раз ты кончишь на мой член, Саттон.

Мои внутренности сжимаются от этой мысли — мое собственное тело выдает правду в его словах.

— Прекрати говорить, — задыхаюсь я.

Он прижимается ко мне, и я напрягаюсь, внезапно нервничая.

Но он делает паузу. Пламя его рта прижимается к моей щеке. Он говорит прямо мне в ухо.

— О, не волнуйся, Саттон, я не собираюсь причинять тебе боль. Я сделаю так, что тебе будет хорошо — так хорошо, что ты больше никогда не сможешь выбросить мысль обо мне из головы.

И тут он медленно входит в меня. Я сильно прикусываю губу, заставляя себя молчать. Я нервничаю. Это мой первый раз за долгое время — мой первый раз с таким большим парнем, как он, но я скорее умру, чем скажу об этом Эвану.

Вот только Эван, для такого глупого и жестокого человека, удивительно мягок. Он медленно входит в меня, давая мне время привыкнуть, пока его бедра не встречаются с изгибом моей задницы. Затем он замирает, глубоко погружаясь в меня, а я расслабляюсь вокруг него, привыкая к его размеру, к этому новому ощущению. Быть невероятно полной, быть связанной с ним так тесно — это одновременно и страшно, и захватывающе. Я дрожу под ним, пальцы вцепились в стол, горло сжалось. Он все еще держит мои волосы в кулаке и слегка потягивает, притягивая мою голову к себе.

— Все в порядке, Саттон?

Его голос звучит в моем ухе — слишком мягкий, слишком полный эмоций.

Я пробиваю свой голос через колючий туннель в горле. — Я почти ничего не чувствую.

Это, конечно, ложь, но я не хочу, чтобы Эван забыл, что это такое. Если он это сделает, я тоже могу забыть. Я не стану еще одной завоёванной девушкой Эвана, еще одной из череды его брошенных подружек и незадачливых поклонниц.

Он может трахнуть меня и забыть — я забуду его быстрее.

— Чертова лгунья.

В его голосе звучит злость, но его член напрягается внутри меня.

Он прижимает мои бедра к столу обеими руками и двигается, толчками входя и выходя. Его движения становятся все более отчаянными, все более злыми. Но каждый грубый толчок сопровождается взрывом ощущений, боль сменяется мерцающим удовольствием, пока я не вынуждена сдерживать свои крики, пока мои

ногти не впиваются в полированное дерево стола.

— Чувствуешь это, Саттон? Мой твердый член внутри тебя? Как хорошо он чувствует себя в твоей влажной киске?

Он погружается в меня жестким, карающим толчком, и жалкий звук удовольствия вырывается из моих губ. Это не то влажное, мягкое удовольствие, которое доставляет мне рот Эвана, его язык, роскошно ласкающий мой клитор. Это нечто совершенно иное: как будто в меня вторгаются и делают пустоту, как будто мне больно и приятно одновременно. Я извиваюсь бедрами, чтобы избежать его резких толчков, и все же выгибаю спину каждый раз, когда он замедляется, желая большего.

— Ах, черт возьми Саттон. — Голос Эвана настолько хриплый, что это почти рычание. — Ты, блядь, хочешь этого — ты хочешь меня, я знаю.

Он внезапно притягивает меня к себе, одной рукой обхватывает за талию, другой — за шею. В его пальцах нет давления, он просто прижимает меня к себе, моя голова откидывается назад на его плечи. Он входит в меня с низким стоном. Его рот прижимается к моему виску, к моим волосам. Он прикусывает мочку уха и оттягивает ее, затем целует мою шею, посасывая кожу там, посылая горячее, острое удовольствие, пронизывающее меня.

Как вода через плотину, стон наконец прорывается сквозь барьер тишины.

Я подавляю его, но не успеваю. Эван слышит его — я знаю это, потому что он внезапно выходит из меня, я испуганно вскрикиваю. Он переворачивает меня, поддерживая за бедра на краю стола.

Наши глаза встречаются.

Его выражение дикое от голода и чего-то еще. Я отворачиваюсь. Я не хочу этого. Он притягивает меня к себе и всаживается в меня, трахая меня с пылом, с агрессией, с настойчивостью, как будто осмеливаясь игнорировать его.

Он тянется к моему лицу, берет его в руку, заставляя повернуться к нему лицом.

— Посмотри на меня, — приказывает он. — Черт, Софи…

Он падает вперед, его рот почти настигает мой, но в последний момент я поворачиваюсь. Он зарывается лицом в мою шею, его толчки становятся бешеными, отчаянными. Я выгибаюсь навстречу ему, сопротивляясь каждому толчку. Его рот впивается в мою шею горячими, голодными поцелуями, заставляя меня дрожать от удовольствия. Я тянусь вверх, хватаю его за волосы. Резко дергаю, отрывая его голову от себя.

Он смотрит вниз, наши взгляды встречаются.

Его голубые глаза расширяются. — Боже, Софи, я сейчас кончу!

Несмотря на то, что я принимаю таблетки, мысль о том, что Эван войдет в меня, настолько шокирующе интимна, что меня пронзает ужас. В панике я отталкиваю его бедра, но он уже выходит из меня. Он берет свой член в кулак, дергает и падает вперед на меня. Горячая жидкость выплескивается мне на живот, но я слишком потрясена, чтобы двигаться, потрясена его оргазмом, своим собственным удовольствием, неожиданной близостью наблюдения за тем, как кончает Эван Найт.