Рыцарь прерий

Валентино Донна

Джеффри. Джульетте не нужно было оборачиваться, чтобы его узнать: все ее усталое тело торжествующе запело, ощутив его близость. Ее рыцарь! Он избегал ее целый день – и все-таки первым его движением было помочь ей, позаботиться о ней. Он явно не фантазировал, рассказывая ей, как много времени проводил в седле, поскольку хорошо представлял себе, какие неудобства испытываешь, проехав большое расстояние.

– Алма ошиблась, – сказал он. – Если бы у этих солдат перехватывало из-за вас дыхание, они не предоставили бы

мне оказать вам эту приятную услугу.

Он стоял позади Джульетты, и его руки довольно бесцеремонно задержались на ее талии. Джеффри. Она не знала, какое расстояние их разделяет, но остро ощущала жар, исходивший от его тела и согревавший ей спину. Его дыхание шевелило волосы у нее на макушке, и ей вдруг захотелось привалиться к нему, чтобы насладиться его теплом и запахом мужского сильного тела.

– Сюда, – проговорила Джульетта, силой заставив себя высвободиться, чтобы не дать волю своей страстной натуре. Она немного спотыкалась, ступая по деревянному тротуару, проложенному к земельной конторе, но отшатнулась от Джеффри, когда он предложил ей руку.

Земельный агент встретил их кислым осуждением.

– Вы что, не слышали прокламации капитана Андерсена с требованием, чтобы сегодня все сидели по домам? Эти проклятые приграничные разбойники на прошлой неделе убили двоих, и ходил слух, что они сегодня собирались совершить новое нападение.

– Мы ничего не слышали – мы только что приехали из Брода Уолберна.

Джульетта искоса посмотрела на Джеффри, проверяя, как он воспринял это пугающее известие. Он потягивался, словно его единственной заботой было размять затекшее тело.

Земельный агент нахмурился.

– Ну-ну. Наверное, пришли взять участок? – Джеффри равнодушно кивнул, и начальник конторы энергично вскочил с места. – Ладно. Станьте лицом к флагу, поднимите руку и поклянитесь перед Богом. Вы обещаете говорить правду, всю правду и ничего кроме правды, и да поможет вам Бог?

– Вы требуете, чтобы я произнес Господню клятву? Джеффри побледнел.

– Просто скажите «обещаю», – прошептал агент, словно боялся, что его подсказку услышит кто-то посторонний.

– Обещаю.

– Можно продолжать?

Земельный агент пристально посмотрел на Джеффри, словно сомневаясь в том, что он понимает происходящее.

– Я не стану обрекать свою бессмертную душу вечному проклятию, раз уж дал Господню клятву.

Джульетта изо всех сил зажмурила глаза. У нее упало сердце от уверенности в том, что процедура принесения клятвы каким-то образом примешается к заблуждениям и больным фантазиям Джеффри. Она стала слушать внимательнее – и ей почти сразу же пришлось вмешаться, чтобы подправить «правду» Джеффри.

– Род занятий?

– Я должен сказать правду?

– Я же только что принял вашу клятву, разве не так? Джеффри выпрямился во весь свой внушительный рост и гордо поднял голову.

– Тогда, сэр,

я вынужден признаться вам, что я странствующий ры…

– Актер! Странствующий актер! – крикнула Джульетта так громко, что ее слова эхом отдались от каждой стены конторы.

Джеффри кинул на нее обиженный взгляд, но агент кивнул и записал ответ в свою книгу.

– Кровь Господня! – пробормотал Джеффри. По тому, как он скептически и подозрительно смотрел на автоматическую ручку агента, можно было подумать, что он боится, как бы она не превратилась в гремучую змею.

– А что, в Броде Уолберна есть большая потребность в странствующих актерах? – спросил агент, продолжая царапать пером в своей книге.

– Судя по тому, что я видел, там нашлось бы дело и для десяти представителей моего сословия, – ответил Джеффри, отрывая глаза от ручки, чтобы бросить негодующий взгляд на Джульетту.

– Угу… – Агент озабоченно взглянул в окно, а потом снова воззрился на лежащий перед ним документ. – У вас есть свидетельство о рождении, бумага о гражданстве или еще что-то в том же духе?

Джеффри прикоснулся к воротку рубашки:

– У меня есть древний талисман, который вручил мне Эдуард, благородный ко…

Джульетта знала, что у Джеффри нет ничего, кроме этого чертова ржавого амулета, кольчуги и кожаного жилета, который был тогда надет прямо на голое тело. И огромного коня.

– Он… э-э… лишился всего. Плавание было настолько тяжелым, что он даже не помнит, как переплывал через Атлантический океан, – объяснила она агенту.

Сочувственно покачав головой, правительственный чиновник повернул книгу к Джеффри:

– Отметьте номер участка и подпишите свое имя – и можете идти. Не думаю, чтобы в городе нашлись свободные комнаты: даже для вновь прибывших солдат помещений не осталось. Как это похоже на правительство: сначала они продают форт, а спустя два года начинают жалеть, что нельзя забрать его обратно! Если у вас нет знакомых, которые бы вас приняли, вам лучше отправляться туда, откуда вы приехали.

– Номер участка? – переспросил Джеффри, не обращая внимания на все остальное.

– С углового столба.

Офицер раздраженно ткнул пальцем в колонку цифр на странице своего гроссбуха.

– С углового столба? – в полной растерянности повторил Джеффри. – Джульетта?

Она знала маркировку своего участка, а кроме него, еще только одного.

– Я знаю номер того участка, который мы вчера осматривали, Джеффри.

Он пожал плечами, смиряясь с происшедшим, но на лицо его легла тень, и Джульетта поняла, что Джеффри явно не нравится земля по соседству с ее собственной.

И тут она поняла, как сильно ей хотелось, чтобы Джеффри жил рядом, и ей стало больно из-за того, что его это отнюдь не привлекает. Разбираться в том, почему это причинило ей столь сильную боль, она не решилась.