Рыцарь идет по следу!
Шрифт:
Ева еще раз подпрыгнула от радости и остановилась. Мама Евы вышла вперед, строго посмотрела на дочь и взяла ее за руку.
Рома не понял, какая связь между работой артисткой, храмом и громким криком. Это очень даже хорошо, подумал он, если артистка умеет громко кричать.
Впрочем, Рома давно уже убедился, что взрослые часто говорят, только бы сказать. И смысл в их словах следует искать во вторую очередь.
– Иоффе и Черкизов, – закончил читать Бородатый.
Рома даже сначала не осознал, что
– А я?
Рома обернулся.
– А я? – спрашивал Юрик.
Бородатый, собравшийся уже было уходить, задержался.
– Как фамилия? – спросил он Юрика.
– Ясный, – ответил тот.
Бородатый еще раз глянул в список.
– Нет такой… Не прошел. Извини. На следующий год попробуй.
В голосе Бородатого слышались сочувственные нотки.
На Юрика было больно смотреть. Он сник, сгорбился. Словно ощетинился, опустил голову и выставил ежик черных волос.
Рома сильно расстроился из-за своего старого друга.
– Это ничего… – сказал он Юрику. Но тот скинул его руку с плеча.
– Я в порядке, – грубо ответил Юрик.
Мальчика, который читал стихотворение перед Ромой, под руки выводили из театра родители. Мальчик рыдал и елозил по полу ногами. Родители были возмущены:
– Не взяли! Он «Евгения Онегина» наизусть знает, а они не взяли…
Остальные родители сочувствовали, жалели. Но мама и папа мальчика, знающего наизусть «Евгения Онегина», не унимались:
– Да они там звери! Просто изверги!
– Не мысля гордый свет забавить, вниманье дружбы возлюбя… – блажил мальчик в нарастающей истерике.
Рома отвлекся, наблюдая за разыгравшейся драмой, и совсем забыл про Юрика. А когда вспомнил, того уже и след простыл.
Рома выбежал из театра. Огляделся по сторонам. Юрика нигде не было. Очень нехорошо получилось, подумал Рома, как в театр взяли, так я сразу про друга и забыл.
Рома вернулся в фойе, хотел порадоваться с теми, кто прошел конкурс. Но настроение было испорчено.
Вдобавок среди родителей и детей появилась очень высокая и очень худая девочка с белыми прямыми волосами и громко заявила:
– У меня кошелек украли!
Она обращалась не к кому-то конкретно, но ко всем сразу, как оратор на митинге:
– У меня украли кошелек!
– Как это украли? – спросила одна из мам. Родители, как и все нормальные люди, в критические моменты задают нелепые вопросы.
Девочка сказала, что она оставила кошелек на стойке в раздевалке, а когда вернулась, кошелек пропал:
– Бисерный, с сердцем посередине!
– А кто там ходил мимо? – спросил один из пап деловым тоном.
– Да вы все и ходили, – ответила девочка.
После этих слов у присутствующих тоже испортилось настроение, и
Позже, когда Рома ехал в вагоне метро из центра к себе на окраину, он вспомнил цветной девчоночий кошелек с вышитым сердцем из бисера, который одиноко лежал на деревянной стойке, а потом пропал, словно растворился в воздухе.
2
Рому приняли в театральную школу. Теперь нужно было сообщить эту потрясающую новость маме и папе. Это означало, что до зимних каникул ему нужно перевестись в новую школу. Родителям эта идея наверняка не понравится.
Английскую школу, в которую ходил Рома, его родители считали лучшей в районе. Тем более чтобы устроить туда Рому, папе пришлось оплатить новое крыльцо школы. И теперь всякий раз, когда папа забирал Рому после уроков, он останавливался напротив крыльца, и взгляд его теплел, скользя по ладному синему козырьку.
Рома решил воздействовать на папу через маму. Это был единственный человек, к которому папа прислушивался. Кажется, других авторитетов для него не существовало. И если бы перед папой появился Галилео Галилей со словами: «И все-таки она вертится!» – папа исключительно из вредности ответил бы:
– Неужели? Не уверен.
Мама, по наблюдениям Ромы, пользовалась у папы несравнимо большим авторитетом, нежели Галилео Галилей.
Когда Рома вошел на кухню, мама занималась обычным для себя делом. Вернее, двумя делами. Она курила и говорила по телефону. Ну и еще ходила из угла в угол.
Не выпуская сигарету изо рта, мама через равные промежутки времени повторяла в трубку:
– Ага… Ага… Ага… Ага…
Так могло продолжаться довольно долго, поэтому Рома решительно обозначил свое присутствие:
– Мам, мне нужно с тобой поговорить.
У мамы резко приподнялась вверх одна бровь, что придало ее лицу игриво-удивленное выражение. Она сказала в трубку:
– Все. Если хочешь закончить этот разговор, звони, когда я буду свободна. Да, ночью.
И мама повесила трубку.
Рома привык, что его мама пользуется большой популярностью не только у папы. Казалось, все ее знакомые, прежде чем принять серьезное решение, звонили ей, посоветоваться.
На советы мама не скупилась. Ей нравилось принимать решения за других. Она с легкостью советовала друзьям и знакомым покупать или продавать машины и квартиры, выходить или не выходить замуж, заводить или не заводить собак. Звонили маме постоянно. Мудрого совета просили зачастую малознакомые люди. То, что до сих пор не позвонил президент страны с каким-нибудь вопросом, означало, что у него просто не было для того действительно серьезного повода.