Рыцарь ее сердца
Шрифт:
Стоя на коленях, пригнувшись. Сибилла зажмурила глаза, изо всех сил стараясь не закричать от обжигающей боли, пронзившей правую лодыжку. Не было и речи о том, чтобы попытаться прикоснуться к ней, и Сибилла лишь ощущала, как горячая влага струится ей под ноги, одновременно осознавая, что от ее башмаков остались лишь воспоминания в виде разодранных в клочья кусков кожи.
Да, она, конечно, оставит за собой кровавые следы, но ночью их не разглядеть, а потом, возможно, они совсем исчезнут, смытые утренней росой.
Негромкое ржание повторилось еще раз, теперь оно прозвучало ближе, и Сибилла поняла,
Поставив напротив скамьи ставшие бесполезными остатки башмаков и отодвинув в сторону цепи, она снова перемотала покрывало, теперь уже между скованными кистями, чтобы оковы не издавали ни звука. Вернувшись к недавно сломанному сиденью, Сибилла медленно и с величайшей осторожностью потянула доску вверх.
Раздался легкий скрип, и она застыла на несколько мгновений, ожидая любых движений извне. Однако никакого переполоха не произошло, и Сибилла продолжила приподнимать доску. Открывшийся перед ней чуть светлый квадрат был не намного ярче. Она просунула голову вниз, прислушиваясь к звукам, которые выдали бы передвижения часового. Вокруг царила мертвая тишина. Поддерживая доску на весу, Сибилла стала просовывать правую ногу в узкое пространство, вытянув пальцы, пока не ощутила, что сидит левой стороной на скамеечной раме, однако ее нога так и не дотянулась до передней оси кареты.
Ей пришлось втянуть ногу обратно. Теперь Сибилла неудобно пристроилась на остром деревянном углу, оценивая свое положение. Если она соскользнет слишком быстро и промахнется мимо оси, то скорее всего просто грохнется на землю, загремев цепями на всю округу, а проломленная доска полетит следом, накрыв ее на земле. Более того, цепь была не настолько длинна, чтобы позволить ей ухватиться за доску одной рукой с обеих сторон.
Прикрыв глаза, Сибилла представила себе то место, где должна была находиться колесная ось, которую ей довелось рассмотреть бешено вращающейся при дневном свете, и прикинула расстояние до кончиков пальцев на ногах. Выходило не более двух футов.
Много это было или мало — в любом случае выбор отсутствовал.
Сибилла перенесла большую часть веса на руки, упирающиеся на край скамьи, и, оторвавшись от рамы, заскользила вниз. Ей показалось, что она коснулась деревянной оси раньше, чем приняла решение прыгнуть. Она быстро скрестила ноги, перехватывая цилиндрическое осевое бревно, и одновременно, вытянув руки вверх, аккуратно отпустила доску, стараясь производить как можно меньше шума.
Сибилла замерла, прислушиваясь и пытаясь принять положение поудобнее, и наконец, окончательно разогнув руки, оказалась распластанной на земле, еле заметно выглядывая из-под нижней рамы кареты. Очень медленно выглянув наружу, будучи частично скрытой обитым железом колесом, она наконец решилась полностью высунуть голову. В лагере царила тишина, только солдат-охранник топтался шагах в десяти позади кареты. Однако от дороги и следующего за ней леса Сибиллу отделяла большая часть лагеря, и солдаты казались вытянутыми в единую цепь настолько далеко, насколько их можно было разглядеть в ночной темени.
Совсем рядом послышались чуть приглушенные шаги, и Сибилла быстро спрятала голову обратно. Прямо перед ее глазами бесшумно появились четыре огромных копыта и остановились совсем рядом. Сибилла не могла не узнать теплого дыхания Октавиана.
Октавиан топтался совсем рядом, оставалось только выбраться из своего укрытия и вспрыгнуть ему на спину Прямо сейчас. Немедленно.
Выбравшись из-под коляски, Сибилла не спускала глаз с переднего часового, который, поковырявшись в носу, теперь внимательно изучал его содержимое. Протянув руки к гриве Октавиана, Сибилла не без усилий подтянулась, поскольку покрывало, обматывающее цепи, нещадно сковывало движения. Сделав несколько непривычных для себя шагов вбок, Октавиан чуть присел и, легонько взбрыкнув, неслышно исчез в темноте, унося хозяйку подальше от лагеря и дороги.
Задний часовой покрутил головой.
— Ну и что, по-твоему, это было? — спросил он у напарника.
Второй солдат задумчиво хмыкнул, разглядывая луну, собирающуюся скрыться за облаками и погрузить окружающий ландшафт в ночную мглу.
— Должно быть, это приходила твоя дикая лошадь, приятель. Считай, что ты ее проворонил, зверюга была прямо у тебя за спиной.
Напарник изрек пару проклятий и переключился с носа на ухо.
Кто-то грубо потряс Джулиана за плечо, думая, что он спит, однако он лишь прикрыл глаза, устав после тяжелой дороги. Его руки и ноги снова были опутаны цепями.
— Да? — Он приподнялся на локте и оглянулся, рассматривая опустившегося на одно колено молоденького солдата. Солнце должно было встать не позже чем через час, и небо над лесом заметно посветлело. — Что тебе нужно?
— Сибилла Фокс сбежала, — мрачно ответил служивый.
Гриффин на мгновение опустил глаза вниз, борясь с внезапным приступом головокружения.
— Кто-нибудь видел ее? Пытался задержать?
— Нет, милорд, никто не видел. Непонятно даже, как она выбралась наружу, карета ведь так и осталась запертой.
— Слава Богу, если никто не пытался ее остановить, значит, все остались живы. Только еще обвинения в убийстве ей сейчас не хватает.
В это время около Джулиана и молодого солдата появился офицер, арестовывавший Гриффина и Сибиллу в зале Фолстоу. Судя по выражению лица, он был расстроен.
— Не хочу вас разочаровывать, сударь, но если вы попытаетесь повторить подвиг леди Фокс, дабы избежать законного наказания, вам придется занять место в ее карете. На всякий случай.
— Очевидно, этот экипаж весьма надежен для содержания узников? — Джулиан не без издевки посмотрел на офицера. — Отлично, я согласен.
Несколько мгновений его собеседник выглядел смущенным, однако быстро принял независимый вид.
— Я пошлю людей обратно в Фолстоу, и, полагаю, она не будет находиться в бегах слишком долго.
— Хочу дать тебе совет, офицер. Боюсь, что твои люди не застанут в Фолстоу Сибиллу Фокс. Однако если их пути все же пересекутся, не рекомендовал бы отряду пытаться ее задержать, если они, конечно, не ищут быстрой смерти.
— Что может сделать одинокая женщина, следующая пешком и даже без башмаков? — заметил офицер не без доли глумливости.