Рыцарь ее сердца
Шрифт:
В Белмонте отсутствовал слуга-привратник, поэтому Сибилла позволила себе самостоятельно войти во мрак помещения, сбросив капюшон. Прошли годы с тех пор, когда она в последний раз переступала порог Белмонта — это случилось незадолго до смерти матери. Как раз когда Август впервые начал завоевывать ее сердце.
Своего он добился, но лучше бы поумерил свою прыть.
Сибилла остановилась, прикрыв глаза, и на секунду уронила голову на грудь. Ей пришлось сделать пару глотков воздуха, прежде чем успокоить себя до такой степени, чтобы продолжить путь, вспоминая, где же находится
Она задохнулась от неожиданности, увидев в зале небольшую группу людей, сидящих за одним общим столом. Их головы были тесно склонены друг к другу, на лицах написано единое напряжение, и разговор, который они вели, был очень тих.
С одной стороны сидели Сесил и Оливер, с другой — Элис и Пирс. Обе сестры Сибиллы, перегнувшись через стол, сцепились руками.
Она уперлась ладонями в камень входной арки и прислонилась к холодной стене, словно опьянев при виде присутствующих в зале. Сибилла никак не могла осознать, насколько сильно ошибалась в обеих сестрах! Горло судорожно сжалось. Это же были те самые маленькие девочки, которых так долго она опекала! Всего лишь несколько месяцев или даже недель назад все было иначе! И они принимали эту опеку, будучи не девочками, а взрослыми женщинами.
Элис, танцующая вокруг нее в поварском фартуке, сыплющая одуванчики в подходящее тесто и готовая ущипнуть каждого, кто сделал бы ей замечание…
Сесилия, любящая петь во весь голос, но слишком застенчивая для того, чтобы исполнять песни на людях, и готовая разрыдаться при малейшем намеке на то, что ее не любят…
Элис, которая почти две недели держала в своей спальне котенка, пока эта тайна не раскрылась, и пытавшаяся кормить мышей разбавленной овсяной кашей…
Сесилия, которая была абсолютно убеждена, что дети появляются от сильного желания их иметь, и поэтому наговаривала свои тайные мысли в ведро, которое потом днями не мылось…
Теперь они выросли и покинули ее, покинули Фолстоу, готовились стать матерями, у них собственные дома и семьи. Но она безумно любила их. Это невозможно было бы выразить словами, хотя сама она оставалась в тени, лишь наблюдая со стороны.
И теперь, похоже, сестры не стали бы слушать того, что Сибилле так хотелось им сказать. Сибилла и сама не хотела этого. Но сейчас, как, впрочем, и во многих других ситуациях в ее жизни, выбора не было.
Сесилия повернула черноволосую голову так, словно Сибилла окликнула се по имени. Впрочем, может быть, так оно и было: Сибилла не могла сказать точно. Так или иначе, сестра соскочила со скамьи и опрометью кинулась к ней через зал, протянув руки. Сибилла услышала, как учащенно задышала за столом Элис.
— Сибилла! — закричала Сесилия с явным облегчением в голосе. — О, слава Боту, слава Богу!
Сибилла улыбнулась, вышла из тени и обняла сестру так крепко, что, казалось, та просто повисла у нее на руках.
— Си, — прошептала Сибилла, — какое счастье видеть тебя.
Сестра отстранилась ровно настолько, чтобы обнять ладонями лицо Сибиллы и расцеловать ее в обе щеки.
— Как же мы беспокоились о тебе, — сказала
— Верхом на Октавиане, — улыбнулась Сибилла в ответ.
Сестра чуть нахмурилась, но улыбка не сошла с ее лица.
— Хорошо, не нужно об этом говорить, знать ничего не желаю.
Сесилия взяла старшую сестру за руку и подвела к столу, у которого в вежливых позах замерли Пирс и Оливер.
— Здравствуй, Оливер, — приветливо сказала Сибилла зятю. — Как я понимаю, король не знает, что ты скорее за меня, чем против?
— Так удобнее наблюдать за войсками. — Он оторвал Сибиллу от жены и расцеловал в обе щеки. Тем не менее в его взгляде читалась глубокая озабоченность. — Все ли с тобой хорошо, Сибилла?
— Все замечательно. — Она повернулась к столу. — Пирс, я только удивлена, что ты забрал с собой Элис из Гиллвика, в ее-то положении. — Тут Сибилла обратила внимание, что ее младшая белокурая сестра уронила голову на руки и ее плечи сотрясаются от рыданий. — Что с тобой, Элис? — нахмурилась Сибилла.
Та подняла заплаканное лицо и, вскочив со скамьи, бросилась в объятия старшей сестры.
— Сибилла… О, Сибилла, — запричитала она, — как же я счастлива, что ты здесь. Правда! Я… Я… — Самая эмоциональная из сестер не смогла говорить дальше и лишь судорожно вздрагивала, словно в истерике.
Сибилла взглянула на Пирса Мэллори, который лишь качал головой и поглаживал живот, словно в положении была не Элис, а он сам.
— Как же я волновалась, что от тебя могут все отвернуться! — продолжала Элис. — Но, Сибилла, как же ты могла?
Такое неожиданное обвинение из уст сестры напугало Сибиллу.
— Как же я могла — что?
— Я понимаю, что мы не очень хорошо его знаем, однако он всем нам показался добрым человеком. И он оказал Пирсу помощь, когда все остальные отказались! Безусловно, был и другой способ все это закончить. Бедный лорд потерял жену! Бедный, бедный лорд Гриффин! — запричитала Элис.
— Господи, Элис, о чем ты говоришь?
Миниатюрная белокурая женщина подняла на сестру глаза, полные слез, шмыгнула носом и скорбно продолжила:
— Ты здесь, с нами, радостно улыбаешься, а лорд Гриффин погиб!
Сибилла оказалась не в силах сдержать смех, так и хлынувший из нее. Очевидно, это неуместное веселье напугало всех присутствующих, и они обменялись быстрыми тревожными взглядами. Все, кроме Элис, на лице которой мелькнуло выражение ярости.
— Это не смешно! У него ребенок, Сибилла!
Старшая сестра попыталась остановить смех: гнев Элис, одержимой мыслью, что Сибилла убила Джулиана Гриффина, был слишком очевиден. Отхохотавшись, Сибилла села за стол и утерла глаза.
— Элис! — усмехнулась она, переводя дыхание. Теперь она могла говорить. — Лорд Гриффин живехонек!
— То есть он не умер? — нахмурилась Элис.
Положив руку на стол, Оливер окинул Сибиллу недоверчивым взглядом.
— Он не умер? — повторил он, как эхо.
— Говорю вам, он цел и невредим, — ответила Сибилла, придав голосу как можно больше твердости.