Рыцарь-Дракон
Шрифт:
Джим вспомнил также, как он открывал двери, которые должны были подчиняться одному только Мальвину. Теперь Джим не видел, почему бы ему с помощью почти такой же команды не решить возникшую проблему.
Он начертал на внутренней стороне лба:
Я – МАЛЬВИН – > СНЯТЬ / ЗАМЕНИТЬ ЭТУ МАГИЮ
Ничего не произошло. Тогда он решил, что еще не закончил магический процесс, и добавил следующую команду:
СНЯТЬ – > ЭТО КОЛДОВСТВО
Красный цвет исчез, но это было еще не все. Лестница внезапно разгладилась и превратилась в ровный коридор слева от них; справа не осталось вообще ничего,
– Вот теперь хорошо, – довольно отметил Джим, поворачиваясь к коридору, появившемуся на месте лестницы. – Колдовские чары сняты. Мы можем идти.
Он повел их по коридору и вдруг остановился.
– Подождите, – сказал он.
Он вернулся назад, остановился у подножия лестницы, по которой они спускались, и начертал новое заклинание:
ВЕРНУТЬ – > КОЛДОВСТВО
В тот же миг все приняло прежний вид, и каменные ступеньки вернувшейся лестницы окрасились в красный цвет. Конечно, внешний вид не мог обвести Мальвина вокруг пальца. Мастер магии был в состоянии разговорить даже стены коридора. Но все же такой трюк хоть на некоторое время мог задержать погоню.
Джим присоединился к товарищам и снова занял свое место во главе отряда.
– Все. Можно идти дальше, – сказал он.
29
Коридор, по которому они теперь пробирались, все время резко сворачивал то вправо, то влево.
Похоже, он пролегал между внутренними стенами замка Мальвина. Пройдя немного вперед, они уяснили себе по меньшей мере одну из причин столь его странного расположения.
Примерно через двадцать шагов от начала волшебная иллюминация, освещавшая потайную лестницу, погасла. В ней больше не было нужды. В стенах по обеим сторонам оказались многочисленные проемы, сквозь которые в коридор проникал яркий свет. Эти отверстия весьма походили на смотровые окошки.
Очевидно, Мальвин любил лично присматривать за своими слугами, да так, чтобы они об этом не знали. Работа в его хозяйстве кипела круглые сутки. Ночью – при свечах или при свете факелов, поэтому воздух, проникавший сквозь щели, был горячее, чем в жаркий день.
С точки зрения Джима, главным достоинством этих щелей был излучаемый свет. Но его товарищи рассудили иначе. Они принялись с любопытством заглядывать в них, желая знать, что творится по ту сторону стены.
Джим и не думал их осуждать. При других обстоятельствах он, может быть, и сам заинтересовался бы поведением домочадцев Мальвина, конечно, только затем, чтобы собрать побольше информации о хозяине. Но тут все, за исключением Арагха, разом остановились и прилипли к стене. Брайен и Жиль при этом не только завороженно всматривались в отверстия, но и обменивались восторженными восклицаниями.
Джим протиснулся к ним, с трудом нашел свободную дырочку в стене и заглянул в нее. Его взору представилась комната, в которой находилось множество одетых и раздетых женщин. Они громко переговаривались между собой и смеялись. Казалось, что комната была чем-то средним между клубом и раздевалкой.
– Будь я проклят! – воскликнул Брайен. – Жиль, ты видишь вон ту, в зелененьком?
– Джентльмены, – сказал Джим, отходя от своей щели. – Я понимаю, что это весьма интересно, но все же…
– Я припоминаю,
Он оторвался от стены и гневно посмотрел на Джима.
– Приношу мои глубочайшие извинения, ваше высочество, – сказал Джим.
– Уверяю вас, я сделал это неумышленно. Нам дорога каждая минута, если мы хотим, чтобы наш побег удался. Мы должны уйти как можно дальше к тому моменту, когда Мальвин очнется и будет в состоянии пустить по нашему следу погоню. Я полагаю, что неразумно терять время на глупости.
От этой отповеди принц опустил голову, и надменное выражение его лица сменилось озабоченным.
– Нет сомнения, вы правы, сэр Джеймс, – признал он. – Мне следовало бы и самому подумать об этом, вместо того чтобы следовать примеру этих джентльменов.
– Между прочим, у двоих из этих джентльменов уже есть свои дамы сердца, – сказал Джим, насмешливо поглядывая на Брайена, Дэффида и Жиля, которые с трудом отрывались от заманчивого зрелища. – Вероятно, им лучше вдохновляться мыслями о тех леди, чем подглядывать за этими.
– Кажется, я заслужил этот упрек, – покаянно произнес сэр Брайен. – Вы совершенно правы, сэр Джеймс. Я даже в мыслях не должен изменять несравненной леди Геронде Изабель де Шане, которой посвятил свое сердце.
– И я, – прибавил Дэффид с выражением торжественной печали на лице. – Сказать по правде, мне никого другого и не надо, кроме моей золотой птички. Как заметил сэр Брайен, вы абсолютно правы, сэр Джеймс; мы обязаны думать только о своих собственных леди.
– К великому сожалению, – сказал Жиль, и в его голосе действительно прозвучало великое сожаление, – у меня нет дамы сердца. Ни одна женщина не посмотрит на меня дважды из-за моего огромного носа. Но я не виню их.
– Брось, Жиль, – стал успокаивать его Брайен. – Твой нос не так уж велик. Я видал и побольше. И вообще, я бы сказал, что нос у тебя не столько большой, сколько сильный.
– Воистину, сэр Жиль, – добавил принц, – даю вам мое королевское слово, что я встречал при дворе джентльменов с более выдающимися носами, чем ваш, и у них не было отбоя от женщин.
– О, неужели, ваше высочество? – изумился Жиль, с сомнением ощупывая свой злосчастный клюв. – Неужели он может кому-нибудь понравиться?
Все в один голос принялись утешать его, после чего Жиль заметно повеселел.
– Однако, как сказал славный сэр Джеймс, – напомнил принц, – нам нужно спешить. Не будем больше подглядывать в щели.
– Я согласен. Клянусь святым Катбертом! – торжественно провозгласил сэр Жиль, и все присоединились к нему, поклявшись своими святыми.
– Люди! – презрительно бросил Арагх. – Как собаки! Ни один волк-самец не станет проявлять внимание к самке против ее желания.
– Однако ты очень дерзок, волк! – гневно сказал принц.
Арагх глянул на молодого человека злыми желтыми глазами.
– Помни, что я из другого Царства, – сказал он. – Я не твой подданный, юный принц, и говорю, что хочу. И буду впредь. Только, в отличие от других, ты можешь верить каждому моему слову, потому что я никогда не вру.