Рыцарь-Дракон
Шрифт:
– Нет-нет, – живо откликнулась Майгра.
– Теперь ты адски спешишь, – пробормотал Сорпил. Он повернулся к Майгре: – Ты думаешь, остальные…
– Нам, разумеется, придется заплатить, – промурлыкала Майгра.
Долгое время они смотрели друг на друга и на сокровища и наконец повернулись к Джиму.
– Мы принимаем твои условия, – выдавил из себя Сорпил. – Мы согласны.
– Прекрасно, – отозвался Джим.
– А что ты собираешься здесь делать? – спросил Сорпил.
Джим, уже готовый было передать паспорт, снова прижал его к себе.
– Я не обязан отвечать на этот вопрос.
Сорпил
– Я просто думал, что смогу чем-нибудь помочь, только и всего, – недовольно пробормотал он.
– Спасибо, – поблагодарил Джим, – но то, что я здесь буду делать, никого не касается, и я надеюсь, что местные драконы не будут ходить за мной по пятам и шпионить. Это понятно?
– Да, – взвизгнула Майгра.
– Тогда я передаю вам на хранение свой паспорт до того момента, пока мне не придет время покинуть Францию. А тогда, если мною не будут нарушены условия нашего соглашения, вы отдадите мне паспорт в том виде, в котором вы его получили. Вы понимаете, что он просто является залогом моего хорошего поведения, пока я нахожусь в вашей стране.
– Разумеется, – подтвердил Сорпил. – А теперь передай его нам, и мы пригласим тебя в дом и накормим. Это ведь одно из твоих условий?
– Насколько я понимаю, таков обычай. – Джим передал паспорт Сорпилу.
– Да, да, – голос Майгры не был особо гостеприимен. – Проходи уж…
Джим последовал за ними. Они прошли через тускло освещенный зал в еще более темные внутренние помещения замка.
18
За обедом Сорпил и Майгра, хоть и несколько запоздало, разыгрывали из себя гостеприимных хозяев. Однако у них это не слишком получалось. Джим заметил, что, пока они ели, пили вино и беседовали, лица супружеской пары оставались одинаково кислыми, смотрели они друг на друга или куда-то еще. Исключение составлял лишь дорогой гость из Англии.
Все же краткие едкие реплики супругов в адрес друг друга проскальзывали в разговоре, несмотря на то что драконья чета изо всех сил старалась вести светскую беседу. Вдобавок ко всему, они явно пытались хитростью и обманом выведать у Джима цель его пребывания во Франции и планы на будущее.
Однако делали они это крайне неуклюже; видно, Сорпил и Майгра вели уединенный образ жизни и утратили все практические навыки в подобных делах. Джим подозревал, что они вообще ни с кем не общались, даже с остальными драконами.
Майгра говорила намного быстрее мужа и норовила все время встрять в середине фразы, медленно произносимой ее мужем. Иногда Сорпил был вынужден прерваться сам, чтобы высказать ей свое недовольство. В результате все попытки выведать у Джима его секреты провалились, потому что они не могли действовать слаженно, как одна команду. Они, скорее, постоянно путались друг у друга под ногами.
Зато Джиму удалось немного узнать о них.
– Этот замок? Раньше он, разумеется, принадлежал джорджам, – ответил Сорпил на один из вопросов Джима. – Я отбил его лет сто двадцать назад. Они мне надоели: вечно сидели без дела и высасывали из крестьян все до крохи, не оставляя паре драконов абсолютно ничего, кроме разве нескольких тощих коз. Так что…
– На самом
– Я сам расскажу, Майгра, если ты не возражаешь, – грозно произнес Сорпил. – Как я уже говорил, когда те английские джорджи ушли, я подождал, пока в шато все заснут, и проник внутрь через брешь в стене. Я один…
– Я была с ним, – вставила Майгра, – но разумеется, я для него не в счет. Дело в том, что…
– Стояла ночь, – продолжал Сорпил, – и большинство из этих маленьких огоньков, как же они их называют?..
– Свечи, – выпалила Майгра.
– Их свечи были погашены, а в темноте они, разумеется, как слепые.
Джим обедал с супружеской парой драконов в зале, почти таком же большом, как тот, в который он вошел через парадную дверь. Помещение освещалось лишь светом луны, сочащимся через высокие окна, высеченные в одной из стен комнаты. Джима в его драконьем теле это, конечно, не беспокоило. Драконы чувствуют себя уютно и в полумраке, и даже в абсолютной темноте, хотя все же предпочитают передвигаться хотя бы при самом слабом освещении. Но сейчас, в общем, лучшего и желать не стоило.
– Итак, я переловил большинство из них поодиночке, одного за другим, в их комнатах и коридорах, и без хлопот убил всех. С одним или двумя пришлось, правда, повозиться, но они были пешими и даже без панцирей, так что…
– Так что это не стоило ему ни малейших усилий, – усмехнулась Майгра.
Сорпил резко повернулся и хмуро посмотрел на нее: наконец он опять развернулся к Джиму.
– Таким образом, мы заняли шато примерно сто лет назад, – продолжал он, – и с тех пор крестьяне платят подати нам, а не джорджам, благодаря чему мы можем предложить тебе сегодня прекрасные яства и вина.
Джим подумал, что высказывание насчет яств и вин – явное преувеличение. Правда, три только что забитых овцы, принесенных Майгрой к столу – кожа, кости и требуха, – с драконьей точки зрения вполне съедобны, а вино не так уж плохо. Джим счел бы его просто великолепным, если бы последние недели не был занят почти исключительно дегустацией тех вин, которые принято пить во Франции.
Сорпил торжественно проломил крышку объемистого бочонка одним ударом, и драконы запустили в него оставшиеся от людей кувшины, используя их вместо кубков; вино было чуть лучше самого худшего из тех, что довелось Джиму попробовать с тех пор, как он ступил на землю Бреста. До лучшего вина, питого им в ту пору, этому пойлу было далеко.
Джим подозревал, что это вино предназначалось для обычных обеденных трапез, видимо, хозяева рассчитывали, что английский дракон разницы не заметит. Будь вино чуть похуже, Джим воспринял бы его как оскорбление в свой адрес. Наличие паспорта означало, что Джим временно был владельцем сокровищ, находящихся в паспорте, и потому с ним полагалось обращаться с предельным уважением.
– Куда ты собираешься отправиться дальше? – внезапно вклинилась в разговор Майгра и тем самым положила конец, несомненно, изрядно приукрашенному рассказу Сорпила о его великом подвиге завоевания замка.