Рыцарь-Дракон
Шрифт:
– Мигом, милорд, – отвечал Теолаф. Он поспешно развернул своего коня, не церемонясь, схватил за поводья двух первых попавшихся лошадей и, пробравшись с ними сквозь толпу наблюдавших за развитием действия, скрылся из виду. Толпа тут же сомкнулась за ним.
– Так о каком принце вы ведете речь? – снова спросил король Иоанн.
– Об Эдварде, наследном принце Англии, – резко ответил Брайен.
– Эдварде? – с этими словами король перевел взгляд с Брайена на принца, стоящего рядом с Мальвином, потом опять с принца на Брайена. – Что это значит? – спросил он Каролинуса, будучи несколько озадаченным. –
– Задавай-ка все вопросы сэру Джеймсу Эккерту, – сказал Каролинус.
Король Иоанн долго не сводил с него взгляда, но лицо Каролинуса было бесстрастно, как у каменного изваяния.
– Что это значит? – спросил король, повернувшись к Мальвину.
– Ваше величество, – сказал Мальвин, – это заговор против меня. Я не могу объяснить вам подробностей, потому что он носит магический характер.
– А вы, сэр! – сказал король, поворачиваясь к Джиму. – Может быть, вы дадите мне вразумительный ответ? В чем дело? Я настаиваю!
– Сейчас вы все поймете, ваше величество, – ответил Джим. – Это лучше увидеть, чем услышать.
– Я предполагаю, – заявил Мальвин с отвратительной гримасой, – что они решили создать самозванца и провозгласить его принцем Эдвардом вместо этого благородного юноши, который стоит сейчас рядом с нами.
– Что-то вроде того, – согласился Джим, – но только совсем наоборот.
– Сэр Джеймс! – вдруг издалека донесся громкий крик Теолафа. Минуту спустя он уже на полном скаку ворвался в круг и резко осадил коня. – Сэр Джеймс, я нашел развалины, и если принц все еще там, то на него напали! Около дюжины рыцарей с черными полосами на шлемах. Сэр Жиль отбивает их натиск у входа среди камней, но он рискует остаться без головы, если помощь не подоспеет немедленно!
38
– Шлемы с черными полосами? – воскликнул сир Рауль и поспешно вскочил в седло. – Это рыцари Мальвина! Он послал их убить принца, настоящего принца, пока тот не показался здесь! Скорее! Долго сэру Жилю не продержаться.
Все рванулись к лошадям. Жиля любили не только рыцари, но даже и простые латники. Детское простодушие, скрытое под свирепой наружностью, очаровывало всех.
Брайен, несмотря на вес доспехов, с разбегу вставил ногу в стремя и занес другую над крупом своего скакуна. Так он и остановился, глубоко задумавшись.
– Возьми с собой двадцать человек, Теолаф! – крикнул он. – Только двадцать! Остальные пусть остаются здесь и стерегут наших пленников.
Он неторопливо слез с коня.
– Там у них, наверное, самозванец, – сообщил король Иоанн Мальвину.
– Так оно и есть, ваше величество, – заверил Мальвин, – а мои рыцари получили приказ не убивать его, а лишь взять в плен. Если только найдут. Я умолчал об этом, ваше величество, лишь потому, что по сравнению с прочими делами это такая мелочь, что я не хотел затруднять вас. Как только его приведут, мы тотчас увидим, что он ни капли не похож на нашего принца.
– Я думаю, что его появление докажет обратное, – промолвил Джим. Едва ли не с удивлением он почувствовал, как в нем вскипает гнев на Мальвина. – А то, что ваши рыцари получили приказ просто взять его в плен, – ложь. Они могут преследовать его с единственной целью:
– Ты полагаешь, что я лгу? – Мальвин быстрыми шагами направился к Джиму, воздев свой перст. Однако, вспомнив о бессмысленности этого жеста, ограничился тем, что погрозил Джиму. – Мы еще увидим, кто из нас прав.
Ожидание продлилось пятнадцать или двадцать отнюдь не самых безмятежных минут; раненые тем временем заботились друг о друге, причем так заботливо, как только солдат четырнадцатого века мог позаботиться о своем собрате. Король, Брайен и прочие не нашедшие себе занятия люди вновь обратились к созерцанию битвы.
Первая дивизия французов наткнулась на спрятавшихся лучников и была рассеяна ими на мелкие кучки. В прошлом году Джим впервые увидел, что такое боевой лук, и понял, какое разрушительное действие могут производить стрелы. Но никогда прежде ему не доводилось видеть, на что способна целая сотня стрел, выпущенная разом из сотни луков. Целые группы и линии рыцарей в тяжелых доспехах попросту сметало, седла пустели, подстреленные кони падали под своими седоками. То, что казалось поначалу неукротимым, мощным натиском, обернулось беспорядочно спутанными клубками едва живых тел всадников.
Как и надеялись англичане, на вид их было теперь гораздо больше, чем французских рыцарей, дожидавшихся своей очереди во второй дивизии. Рыцари и конные латники понеслись на другой конец поля, не дожидаясь приказа; это менее всего походило на строй; совершенно хаотично лавина всадников устремилась навстречу губительным тучам стрел. В атаку ринулась третья волна, но она была встречена английскими всадниками; поле битвы рассыпалось на кучки людей, сошедшихся в схватках один на один.
Тут до группы, собравшейся вокруг короля, донесся крик: англичане расступились, и мгновение спустя в получившийся таким образом проход въехал Теолаф, а за ним, с непокрытой головой и мечом, спрятанным в ножнах, следовал принц. Он подъехал к королю Иоанну и прочим рыцарям, стоящим под флагом, и спешился.
– Брат, – раскрыл он объятья королю Иоанну, как то было заведено среди монархов.
Тот, однако, отпрянул и сложил руки на груди; принц остановился и опустил руки.
– Ну, и кто же вы такой, сир? – спросил король.
– Я? – юноша надменно поднял голову. – А кем я могу быть? Я – Эдвард Плантагенет, наследный принц всей Англии, перворожденный сын Эдварда, короля Англии. А кто вы такой, сэр?
Этот вопрос король оставил без внимания.
– Что и говорить, – обернулся он к Мальвину, – он весьма похож на нашего принца.
– Скажите уж, что ваш принц весьма похож на его королевское высочество принца Эдварда, – одернул его Брайен.
– Разберемся, – отрезал Мальвин.
Он рванулся вперед и ткнул указательным пальцем в сторону принца так стремительно, что едва не коснулся его носа.
– Замри! – приказал он.
Принц мгновенно окаменел, и уже никто не сомневался, что магия Мальвина действует вполне исправно. Мальвин ухмыльнулся и бросил беглый взгляд на Каролинуса.
– Кто бы подумал! – сообщил он. – Ты не смог набросить покров своей защиты на всех. А теперь тот, кого вы называете принцем, в моих руках.