Рыцарь-Дракон
Шрифт:
Он спешился и долго бродил во мраке вокруг кучи камней. Как и говорил Рауль, эта часовня была гораздо меньше предыдущей и оказалась в весьма плачевном состоянии. Тем не менее Джиму удалось найти среди развороченных глыб нишу шириной не более восьми футов, в которую мог протиснуться только один человек. Если поместить принца внутрь и поставить у ниши часовых, то любой, кто задумает проникнуть к его высочеству, вынужден будет в буквальном смысле переступить через тела охранников. Джим выбрался наружу, отряхнулся от пыли и вскочил на коня.
– Отлично, – коротко сообщил
Когда они нашли Брайена, Джем Уоттл и Хэл Лакерби узко вернулись. Они умудрились привести с собой не четыре, а даже пять лошадей. Одна из них вроде была покрупнее и поздоровее прочих – так, по крайней мере, Джиму показалось в темноте – и была нагружена оружием.
Им и в самом деле удалось увести рыцарского коня, которым грех гнушаться даже принцу.
– Все в порядке? – обратился Джим к Брайену. Тот утвердительно кивнул, и Джим тронул поводья.
Обратный путь занял не много времени. Луна уже взошла, и при ее свете трем лучникам позволили испытать лошадей, а заодно и показать, насколько слова Дэффида об их умении ездить верхом соответствуют действительности.
– Нужно отдохнуть, – сказал Джим. – Мы должны выставить караул на остаток ночи. Последний часовой разбудит всех, как только зайдет луна и до рассвета останется еще верный час, а то и больше. Я хочу, чтобы восход застал нас на пути к французским тылам.
Ранним утром Джим очнулся, когда чья-то рука коснулась его плеча. Он с трудом поднялся на ноги, дрожа от холода, продиравшего до самых костей. Его не спасло даже то, что он выбрал для ночлега удобную, защищенную от ветра нишу и тщательно завернулся вместо одеяла в попону. Мучительная дрожь от холода и голода охватила его. Сильно хотелось спать. Но он заверил себя, что стоит только подняться на ноги, и все пройдет.
Он выбрался из часовни и тут же пошел проверять, поднялось ли войско.
На первый взгляд ему показалось, что все готовы, хотя в предрассветных сумерках нельзя было сосчитать солдат по головам. Большинство из них двигалось гораздо живее, чем он сам. Джим часто испытывал зависть к окружавшим его людям, с тех пор как переселился в этот мир. Ему казалось, что они способны спать в любом положении, при любых обстоятельствах, просыпаться от малейшего толчка и не тревожиться о том, что беспокоило Джима сейчас. «Что ж, – подумал он. – Эти-то с детства привыкли…»
Он несколько раз натыкался на кого-то в темноте, прежде чем смог найти Брайена.
– Все встали? – спросил он, как только увидел друга.
– Ну да, – буркнул Брайен с легким раздражением, которое обычно находило на него по утрам. – Джим, ради всего святого, отойди в сторону; мне надо надеть латы. Кстати, и тебе это не помешает. Где Теолаф? Оруженосец должен всегда находиться возле своего господина. Эй, Джон Честер!
– Я здесь, сэр Брайен, – раздался в темноте голос у Джима за спиной.
– Где мой нагрудник? Кстати, пошли за Теолафом. Пусть принесет доспехи для сэра Джеймса и поможет ему одеться! – приказал Брайен. – Где ты был все это время?
– Я никуда не уходил, – ответил голос Джона Честера. – Я стоял рядом, но
Джим поспешно шагнул влево и наткнулся на одного из латников, который разразился извинениями: «Сожалею, милорд» и растворился во мраке.
– Как только рассветет настолько, чтобы мы могли видеть друг друга, – сказал Джим, – мне бы хотелось отойти с тобой в сторонку. Мне нужна твоя помощь, чтобы предпринять одну штуку.
– Конечно, Джеймс, конечно. Джон Честер, нагрудник должен находиться на груди, а не на животе! – гаркнул Брайен.
– Сожалею, сэр Брайен, – отвечал Джон.
– Лучше бы сожалел о том, что до сих пор не научился быстро надевать на меня доспехи должным образом! – бушевал Брайен. – Да, конечно, Джим, как только я оденусь. Просто подойди ко мне. Джон Честер…
Но Джим уже не слушал. Он шел прочь, пока опять не натолкнулся на кого-то в потемках.
Что-то металлическое с грохотом упало на землю.
– Простите, милорд, – раздался голос Теолафа. – Я тут нес ваши доспехи…
– О Боже, – пробормотал Джим. – Ну, если ты хоть что-нибудь видишь, начинай надевать их на меня.
Как Теолаф сумел узнать его в темноте и как это удавалось другим солдатам, оставалось для Джима полной загадкой. Может быть, они отличали его по запаху? Он и Энджела регулярно мылись, но за месяцы, прожитые здесь, привыкли к запаху немытых тел, присущему здешним людям, в особенности слугам. С другой стороны, он и сам не принимал ванну с тех пор, как покинул дом, а тому уже несколько недель. Хотя, может, разница все еще сохранялась. Он стоял спокойно, как только мог, терпеливо ожидая, пока Теолаф натянет на его руки и ноги металлические пластины. Потом пришел черед чего-то вроде бронежилета на подкладке и даже штанов, которые, по замыслу создателей, должны были защитить его от поражения при ударах мечом. Джим никогда не считал, что от них может быть какая-нибудь польза. Наоборот, будучи облаченным в полные доспехи, он всегда изнемогал от жары и непосильной тяжести.
Но ношение доспехов считалось очень почетным, а значит, было необходимым злом. Стиснув зубы, он ждал, пока Теолаф закончит работу. Наконец на него было надето все, вплоть до шпор на ногах. Единственной деталью, которую Теолаф продолжал держать в руках, был шлем. Его можно было не надевать до последнего момента – не только из-за неудобств, но и из-за того, что он существенно сужал угол обзора, оставляя хозяину любоваться миром сквозь узкую щель.
Теолаф крепко держал шлем под мышкой.
– Прикажите привести лошадь, хозяин? – спросил он.
Светало. Звезды в восточной части неба поблекли, так что Джим разглядел тусклые силуэты бойцов своего воинства.
– Нет, еще не время, – ответил Джим. – Приведи ко мне сначала сэра Брайена. А потом подашь лошадей.
– Да, милорд.
Теолаф исчез в потемках, но по сравнению с кромешной тьмой, встретившей пробуждение Джима, небо уже светлело. Оруженосец мигом вернулся, ведя за собой целиком закованного в броню Брайена, тоже со шлемом в руках. Кроме того, Теолаф вел под уздцы двух оседланных лошадей.