Рыцарь ч.2
Шрифт:
От отряда осталось два десятка человек, включая и самого Андрея. По счастью все мальцы остались целы и практически невредимы. Хотя среди них не было практически ни одного, не имеющего ранения тяжело раненных не было. Они не могли позволить себе иметь на руках тяжелых, а потому двоих пришлось добить, чтобы остальные имели хоть какой-то шанс выжить, эту обязанность вынужден был взять на себя Андрей. В тяжелой ситуации он как командир должен был сам делать это, кто если не он и это он переживал особенно тяжело.
Одним из тех кого ему пришлось добивать был Брэд. Не долго довелось парню пожить на воле. Но в этом были и свои плюсы, его людей
Но полезного от бывшего воина крепости Виктория, он сумел приобрести много. Так он старался держать его подле себя и велел рассказывать все о своем житье у орков, причем делал он это сначала на орочьем, а затем переводил на английский. Так что Андрей узнал много чего о быте степняков, а заодно и приобрел не малый запас слов из орочьего языка, так что благодаря своей исключительной памяти, теперь он мог разговаривать с орками, правда на уровне, "мая твая не понимает, твая стаит, мая стреляет", но это было уже не мало. У него скопилось слишком много вопросов и пока не было ответов, а что то ему подсказывало, что если уж он хочет встретить спокойную старость, а его потомки возможность жить дальше, ответы нужно было раздобыть во что бы то ни стало.
Дойдя до своей койки он устало рухнул на нее и забылся тяжелым сном. Слабость после этого проклятого допинга все еще ни как не оставляла его, впрочем остальным было куда хуже.
— И что вы об этом думаете?
— Воинов сэра Андрэ обвинить по сути не в чем. Они честно выполняли приказ своего командира и действовали в полной уверенности, что делают благо для людей. О природе зелья им ничего известно не было. А вот что касается сэра Андрэ…
— Сэр Андрэ, выполнял приказ падре Томаса.
— Со слов самого сэра Андрэ. Никто из его людей подтвердить это не может. А вот то, что он сам употреблял дьявольское зелье и приказал употребить его остальным подтверждают все и сам он этого не отрицает.
— И каково ваше предложение?
— Ответ на поверхности. Сэр Андрэ виновен и наказание за это вам известно.
— Все не так просто.
— Что вы хотите сказать?
— Если мы отправим на костер сэра Андрэ, то это плохо скажется на авторитете Церкви. Ведь по сути они в одиночку устранили угрозу большого набега и это для всех очевидно. Сейчас на территории маркграфства нет ни одного кто бы не знал о том, что совершили эти воины, да пожалуй весть разнеслась уже куда дальше.
— Авторитет церкви неколебим уже две тысячи лет, тем более что мы правы.
— Авторитет церкви да, а вот святой инквизиции… Одно зерно сомнения может дать всходы и это может стать только началом. Простым людям важно только то, что они видят своими глазами, а увидят они то, что человека рисковавшего своей жизнью ради их спасения и кстати преуспевшего в этом, святая инквизиция отправила на костер. Я уж не говорю о том, что будет склоняться имя падре Томаса ибо в таком случае ему место рядом с сэром Андрэ, а он принадлежал к святой инквизиции. Мы с вами понимаем вредоносность действий сэра Андрэ, но простые и безграмотные люди увидят в этом только несправедливость и кровожадность святой инквизиции. К тому же простолюдины с легкостью поверят в то, что сэр Андрэ выполнял приказ падре Томаса, то есть члена нашего ордена.
— И что вы предлагаете?
— Епитимью.
— Продлить
— Нет. Этих людей нужно убирать с границы, как только закончится их срок службы. Исключить даже слежку за ними. Выждать год, а лучше два. Пока молва об их подвиге не уляжется.
— А потом?
— Никто из них не должен будет выжить и начать нужно будет с сэра Андрэ.
— Но только так, чтобы это нельзя было связать со святой инквизицией. Скверна будет выжжена и авторитету святой инквизиции не будет нанесено ни какого урона.
— Наоборот, мы поднимем авторитет нашего ордена, проявив понимание по отношению к тем, кто рискуя своей бессмертной душой спас тысячи христиан.
— Но епитимья…
— Отряд должен будет на свои средства и своими силами возвести церковь святого Томаса, на территории Буагильбер.
— Так мы увековечим и память о верном слуге Господа нашего покойного падре Томаса.
— Ну в звание святого его возводить никто не будет, но вы правы, в памяти простых людей останется именно падре Томас. И не просто падре, а представитель святой инквизиции. Известен ли вам хотя бы один служитель инквизиции которого люди вспоминают с благодарностью от чистого сердца. Так что все к лучшему. Авторитет святой инквизиции поднимется, не везде, но в пограничье точно.
ГЛАВА 7
Солнце припекало уже совсем по весеннему. С другой стороны, а могло ли быть иначе, если на дворе была середина апреля, да и весна была в этом году ранней. Распутица уже осталась в прошлом, а степь расцветала разнотравьем радуя глаз истосковавшийся по краскам за время зимы с ее однообразием, серостью и холодом.
Опять весна, уже вторая в этих не доброжелательных к людям степях. Впрочем эта земля для многих стала домом. Люди возводили дома, возделывали поля, взращивали скот, обзаводились семьями, растили детей, а потом воспитывали внуков, расширяли свои поселения, которые хотя и выглядели ни чуть не привлекательнее крепостей, все же были их домом. Это он здесь персонаж проходящий, который просто отбывал повинность, а люди здесь живут и не один десяток лет.
Андрей остановился и привстав в стременах вдохнул полной грудью пряный воздух насыщенный ароматами возрождающейся к жизни земли. Но не только весенний воздух сейчас пьянил его. Это был воздух свободы. Год службы в этих унылых краях истек и сейчас он и его люди были на пути к дому. По счастью за прошедшую зиму орки практически не проявляли активности, не иначе как они погрязли во внутренних междусобойчиках, что как нельзя лучше сработало на благо людей. Отряд за это время не понес ни каких потерь, даже раненых не было.
— Вдыхаете воздух свободы?
— Согласись Джеф, он пьянит и дурманит.
— Это точно. Ну что, прямо домой?
— А к чему этот вопрос?
— Да что-то вы не показались мне сильно опьяненным этим воздухом.
— Ты это к чему, Джеф?
— А это он к тому, сэр, что у вас на лице написано, что вы что-то задумали и нам не светит скоро вернуться к родным.
— А ты Рон, что же заделался квалифицированным физиономистом.
— Сэр, не сочтите за дерзость, но я искренне восхищаюсь вами и благодарен судьбе, что сэр Артур решил тогда пощипать вас на дороге, так как именно благодаря этому я попал к вам на службу. Но вот иногда вы такое говорите, что проще понять орочью тарабарщину, чем то о чем сказали вы.