Рыцарь-башня
Шрифт:
На теле царственной рептилии появилось небольшое вздутие - свидетельство того, что добыча проглочена.
Барабаны продолжали грохотать, а змеиные кольца - извиваться вокруг двух оставшихся девочек. Кольца приподняли вторую малютку и пасть снова раскрылась. Методично и неторопливо, с перерывами, которые змея позволяла себе для передышки, не обращая внимания на крики и судорожные попытки обречённой вырваться, Швазгаа затянула и её в свою глотку. Затем в ту же пасть отправилась третья девочка.
Королева Змей растянулась на полу, демонстрируя присутствующим
Вернувшись на трон, она вновь обернулась женщиной. Красавицу портил уродливо раздутый живот, в котором переваривались три трупика, но не сводившим с неё глаз змеиным дворянам это вовсе не казалось уродством. Они смотрели на свою королеву с благоговением, а когда верховный жрец, держа бархатную подушку, на которой лежала бриллиантовая корона Граэрры, направился к ней, все дружно опустились на одно колено.
Целый час длились завывания и молитвы жрецов, в которых многие из собравшихся не понимали ни слова, ибо читались они на древнем змеином диалекте. Наконец жрец, держа в руках корону, водрузил её на голову Швазгаа, и все присутствующие разразились восторженными воплями.
Появились слуги, которые застелили всё пространство Тронного зала пушистыми коврами. Змеиные дворяне, претендующие на земли в Граэрре, приступили к обряду, закрепляющими эти земли за ними. Как и их владычице, закон предписывал им проглотить законных владельцев этих земель.
Из боковых дверей, подталкиваемые в спины копьеносцами, в зал вошло около сотни граэррских юношей и девушек, обладавших наследственными правами на замки, титулы и земли. Змеиные дворяне встрепенулись, алчно засверкали глазами, выискивая в толпе пленников тех, которых они должны пожрать, чтобы получить искомые права. Захваченное королевство было уже поделено между ними и каждый из них знал свою жертву.
Голые молодые граэррцы столпились посреди зала, испуганно озираясь, в то время как дворяне Страны Змей снимали с себя одежды и, пока ещё в человеческом облике, врывались в их круг. Скоро зала представляла собой кричащее и стонущее скопище зелёных, белых и смуглых обнажённых тел. Змеиная знать, как повелось исстари, перед ритуальным пожиранием удовлетворяла свою похоть, совершая насилие над жертвами.
Швазгаа взирала на гнусную картину с высоты трона. На её тонких губах играла усмешка, в немигающих, словно стеклянных глазах отражались переплетённые тела, оскаленные рты истязателей, гримасы жертв.
Снова загремели барабаны и завыли трубы: обряд вступления в наследство перешёл в завершающую, самую важную фазу. Насильники из человеческого обличья обратились в змеиное. Насытив свою страсть, они, подобно тому, как это сделала королева, начали заглатывать молодых граэррцев, натягивая на них свои тела. Вскоре крики несчастных затихли. В зале был слышен только глухой рокот барабанов.
Наконец безжалостные
Но караван с Богом задерживался. Лишь через несколько часов, когда солнце стало клониться к закату, громкий рёв труб и вопли тысячной толпы змеиных воинов возвестили о том, что Сеапсун прибыл в столицу покорённой державы.
Глава XIII
Огнедышащая смерть
Ещё раньше королеве было доложено, что в тридцати километрах от столицы, в пустынном месте ларортской дороги, на Великого Бога и его конвой был совершён налёт. Руководил мятежниками человек, которого его сподручные называли королём. Налёт был отбит, Сеапсун с превеликими трудностями извлечён из рва и снова водружен на платформу, а предводителя напавших заковали в цепи и вместе с Великим Богом доставили в столицу.
Какой-нибудь самозванец, выдающий себя за короля Эрго или короля Крокки, - недовольно проворчала Швазгаа.
– Таких теперь немало появится, помяните моё слово. Они ходят по сёлам и баламутят народ, призывая к восстанию!
Когда же она услышала, что пойманный действительно принадлежит к Роду Барса, ибо многие видели, как он превращался в это животное, королева встала. Жёлтые глаза её мрачно сверкнули.
Где этот пленник?
– сказала она.
– Я должна его видеть.
Спустя полчаса пятеро зеленокожих воинов ввели Крокки. Граэррского короля бросили к ногам Швазгаа, не выпуская концы длинных цепей, в которые были закованы его ноги, руки и шея.
Крокки! Барс!
– воскликнула она и кулаки её сжались в сильнейшей досаде: если бы этого человека привели к ней на несколько часов раньше! Она проглотила бы его, настоящего короля Граэрры, вместо тех хнычущих девчонок, не имевших никаких прав на престол.
Но вторично проводить церемонию коронации было не в обычае змеиных владык. Королеве оставалось, скрипя зубами, смириться с тем, что Крокки миновал её чрево.
Граэррец смотрел на неё снизу вверх, простёртый у её ног. Тело его было покрыто ранами, нанесёнными Змеями при его поимке; некоторые из ран кровоточили, но Крокки не обращал на них внимание. Он не сводил глаз со змеиной королевы, о красоте которой был наслышан, и, ненавидя её, всё же вынужден был признаться в душе, что она чертовски привлекательна.
Швазгаа тоже вглядывалась в него, и взор юноши помутнел. Голова его поникла.
Я очнулся в гробу...
– пробормотал он, не в силах противиться чарам колдуньи.
– Гроб взломали мародёры-гиены и я бежал...
Тут Крокки напряг всю свою волю, борясь с охватившим его оцепенением, и взгляд его снова прояснился.
Нет, тебе не околдовать меня, проклятая ведьма!
– закричал он, привстав.
– Ты можешь проглотить меня, убить, но знай, что тебе никогда не удастся поставить на колени гордый народ Граэрры!