Рыцарь – 2

Кварц Юрий

Подхватив военного за ручку на бронежилете, я легко его дотащил до большой лужи крови и с интересом стал наблюдать как новорожденный вампир, или кто он там, собирает ладошками кровь, и пьет ее, возбужденно рыча.

Постепенно его движения становились увереннее, пропала слабость, и вскоре, он, пошатываясь, поднялся на ноги и устало дошел до ближайшего кресла, в котором тяжело развалился.

– Саня, как ты?

– Не знаю, сильная слабость во всем теле, – тяжело выговорил он, протирая тряпкой лицо от крови. – Что со мной происходит? Я больше не чувствую себя как

раньше, человеком. Я помню, как убил многих людей, а потом пил их кровь.

– Ну, бывает, – я так сразу и не знал, что ему ответить. – Сейчас все меняется, и естественно мы тоже обязаны меняться, по-другому мы выжить не сможем.

– Я понимаю, и согласен с этим, но, – военный серьезно на меня посмотрел. – Я пил кровь людей, не испытывая отвращения, и искренне считая, что поступаю правильно. Я стал монстром, я не хочу чтобы из-за этого пострадали невинные люди, которых я должен защитить. Убей меня, убей прямо сейчас, пока я при памяти, и отдаю себе отчет.

– Не волнуйся брат, пока ты со мной, я не позволю тебе стать монстром, и я обещаю, что найду способ, не позволить этой дряни, тебя поглотить, – уверенно произнес я.

Со стороны улицы стали разноситься странные звуки, будто сюда нагнали машин. Выйдя на улицу, увидел, как остатки охраны грузятся в странные громоздкие джипы, у подъемника из карьера. Они закидывали в них странные тюки, ящики и свое оружие, грузились сами. Делали они все это медленно, неуверенно, будто план эвакуации, никогда не тренировали.

Одну из машин только начинали готовить к погрузке, и эту машину я отдавать не хотел. Чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы добежать до охранников, занятые погрузкой бойцы, не сразу заметили мое приближение. Раздались крики, а также нашелся умник, который успел разрядить берданку, я легко ушел в сторону, от потока спрессованного воздуха, и влетел в ближайших охранников, которые пытались отмахнуться от меня электрическим дубинками, они даже попадали. Правда, разряд для меня был слабоват, да неприятно потряхивало, но не более.

Вскоре на организованную эвакуацию решили забить, они побросали больше мешающие оружие и принялись забиваться в джипы. Благо транспорт не имел навесного оружия и являлся банальной рабочей лошадкой, вместительной сильной и выносливой.

Я не стал мешать, остальным машинам скрываться, пусть едут, главная цель выполнена, и одна машина отжата, в мое личное пользование. Вокруг машины валялись стонущие тела охранников, двое совершенно не шевелились, каждому из них, я оформил по одному удару, стараясь тщательно дозировать силу, я Рыцарь, а не убийца. Но все равно они какие-то хрупкие и трое из них, уже отправились в мир иной. Я тщательно осмотрел их труппы и один меня по подвал зелёной сферой.

Попутно я осмотрел свою новую машину, большой джип был всюду укреплен дополнительными листами металла, большие колеса способны преодолеть любую местность, днище дополнительно укрепленного. Внутри было множество непонятной аппаратуры, но привычный руль и несколько педалей находились на своих местах. Я развалился на мягком водительском кресле, в котором мне было удобно находиться, несмотря на мою богатырскую

тушу.

Снаружи раздались странные звуки, выглянув из машины, увидел неприятное зрелище, Санек обратно потерял связь с реальностью и жестко прессовал головы еще живых охранников.

– Саня, ты что творишь, они не опасны? – зло проорал я.

Медик замер, медленно поворачиваясь ко мне, а потом пожав плечами пошел в сторону барака, будто ничего страшного не произошло. Нет, с этим надо что-то делать, фельдшер мне таким не нравился, больно уж не дружит с головой. Нужно зайти на рынок посмотреть, может какое лекарство есть от его недуга?

Справа раздался стук, боковая дверь плавно ушла вверх.

– Извините, к вам можно? – раздался вежливый голос сто сорок пятого.

– Забирайся, – ухмыльнулся я, совершая попытки завести машину, нажимая на все кнопки и рычажки, которых на приборной панели было до неприличия много.

Раб с некоторым трудом забрался в кабину, кандалы на ногах сильно мешали, и ему пришлось изрядно поднапрячь израненное тело. Было видно, что почти каждое движение доставляет ему сильную боль, но я от него не услышал ни одного мата, ни стона, он очень волевой человек. К тому же он единственный, кто из всех рабов что-то делает, пытаясь с нами наладить контакт.

– Простите за мою наглость, не могли бы вы сказать, что вы собираетесь делать, возможно, я смогу вам, как-нибудь помочь? – спокойно поинтересовался раб.

– Хм, – задумчиво протянул я. – Мы ищем одного человека, он скорее всего тоже раб, а также его кожа черная, не видел такого?

– Нет, чернокожих среди нас нет, мы бы знали, – с искренней печалью, заметил раб.

– М-да, плохо, – скривился я. – А эту колымагу водить умеешь?

– Нет, эти знания лишние, для окончательных должников, все социальные навыки были стерты, кроме необходимых, для тяжелых производства. Но я помогу вам ее завезти, я много раз видел, как водитель игрался с маленьким прибором, пока мы загружали машины, сейчас я попробую его найти.

Наблюдая, с какой поспешностью, раб выбрался из машины мне стало его искренне жалко, бедняга, существует в таком дерьме, и еще не растерял последние капли надежды, и жаждет за нее бороться до самого конца, это воистину героизм, мне Рыцарю, чтобы таким стать таким, предстоит еще много расти над собой.

Через пару минут раб вернулся и протянул, небольшую прямоугольную пластинку, которая висела на длинной цепочке. Я взял ее в руку и принялся соображать, как с ее помощью можно взаимодействовать.

– Слушай, почему ты нам помогаешь? Мы чужие люди, разрушившие ваш маленький мирок, и я уверен, что большинство из вас не проживут и нескольких дней, – поинтересовался я.

– Вам не стоит об этом волноваться, каждому из нас уже была вколота третья доза вакцины, после этого нам остается жить меньше месяца, кому-то больше, кому-то меньше, мы здесь все мертвец, а я просто хочу умереть вне этого карьера, без цепей на ногах, вы снимите их с меня?

Раб неожиданно серьезным и твердым взглядом, посмотрел на меня, от его спокойной вежливости не осталось и следа.