Рыбья кость
Шрифт:
Человек вдруг присел, проходя под жалом, и попытался забраться скорпиону на спину. Пластины хвоста с визгом сдвинулись, и жало внезапно ударило о ринг. Раньше движения лабора были куда точнее, и Марш поняла, что случилась очередная рассинхронизация. Представила лицо оператора и мечтательно улыбнулась.
Бэл явно принял улыбку на свой счет.
— А потом мы с Ренцо поехали за вентилятором и химикатами для плесени, но раствор так вонял, что мы решили…
Человек наконец уселся скорпиону на спину, вцепившись в шейную пластину здоровой рукой. Этот явно
Жало ударило его в неосторожно выставленный локоть, и в месте удара синяком начала растекаться чернота.
Человек извернулся, подставляя под следующий удар нерабочую руку. Марш ждала треска, но раздался только тихий хлопок. Жало пробило руку насквозь, заглушка со свистом пролетела через ринг и врезалась в защитное поле.
Человек дернулся, заставляя руку продвинуться выше, а потом бросился в сторону, прямо под ноги противнику. На этот раз хлопок был громче — рука осталась висеть на жале.
Скорпион затряс хвостом, зачем-то пытаясь стряхнуть руку. Марш была в восторге — тот, настоящий человек, который управлял скорпионом сделал ровно то, что сделало бы любое животное — попытался избавиться от постороннего предмета, который ему в общем-то не мешал.
Человек в это время скользнул скорпиону под брюхо, уцепившись за одну из ног здоровой рукой. Раздался разочарованный гул — было почти не видно, что он там делал, но спустя пару секунд фасеточные глаза скорпиона обиженно замигали, и он медленно опустился на брюхо, придавив человека.
Марш только сейчас поняла, что этот бой тоже комментировали — музыку заглушал возбужденный голос Ренцо, звучащий из всех динамиков.
— Очередной победой Амик Нова…. Технически несовершенная победа — оба лабора серьезно пострадали, победитель даже больше… подлежит ли восстановлению…
Она задумчиво погладила пластиковую ручку чашки. Если скорпиончик убил лабора, за которого она болела — это было бы замечательно. У таких лаборов как раз были хорошие аккумуляторы, а сенсоры в голове были достаточно чувствительны, чтобы переродиться в паучков.
— Пойдем, — Бэл с явным сожалением встал и бесцеремонно схватил ее за рукав. — Ты следующая.
Марш выдернула рукав, быстро сунула в карман лабора, которого безотчетно грела в ладонях все это время, и пошла за Бэлом.
Он отвел ее комнату на втором этаже. Сцену заменяло тонированное стекло, и сверху происходящее на ринге было видно куда лучше — из зала битва огромных лаборов иногда казалась хаотичным набором движений, и Марш не могла понять, какое в ней удовольствие.
— Это Ин, — представил Бэл чернявого мальчишку с раскосыми глазами. — А это Марш. Она новенькая. С ней надо смотреть в оба.
Когда-нибудь у него иссякнет запас идиотских каламбуров. Марш их все наизусть знала, редко кто придумывал больше десятка.
— Вижу, — улыбнулся Ин и протянул ей руку. — Я тоже недавно пришел, еще не обвыкся, но…
Он вдруг осекся и поспешно опустил
— Тут есть звукоизоляция? — хрипло спросила она.
Слушать комментарии Ренцо ей совершенно не хотелось.
— Есть, — поспешил заверить ее Бэл. — Вас же не должны отвлекать.
До Марш только теперь дошло, почему Бэл везде таскается за ней — вовсе не из вежливости или излишней общительности. Он защищал от нее остальных участников Стравок.
Марш прекрасно знала, какое впечатление производит, не была и не хотела быть приятным человеком и нравиться другим, но от того, что от нее защищают людей, которые стравливают собак ей вдруг стало удивительно мерзко.
Она встала у стены и стала смотреть, как на ринг вытаскивают ее лабора. Двое парней толкали перед собой платформу, на которой он лежал, запутав поблескивающие щупальца.
Вот платформа подъехала к рингу. Один мальчишка что-то пробормотал, и платформа просто разъехалась, уронив лабора на белый настил ринга.
— Вы плохо обращаетесь с оборудованием, — заметила Марш.
— Его сейчас мутузить будут, — удивился Бэл. — Думаешь, ему хуже будет, если он полметра с платформы пролетит?
По полу пробежали рыжие сигнальные лучи скорого старта. Оттенок был точно такой же, что сигнализировал о критически низком уровне рейтинга. Марш тошнило от этого места все сильнее.
— Аве Аби. Включи в наушник «Ольтору» Лежье.
— Ты собираешься драться под музыку, под которую старушки спать ложатся? — раздраженно спросил Ин.
Марш не ответила. Надела очки и бережно опустила лабора в тот угол виртуального ринга, в котором лежал его большой двойник. Покрутила крест, заново привыкая к его весу, и надела перчатки.
Аби, пробурчав что-то дружелюбное, издал странный звук, словно перебирал корешки, и в наушнике тяжело вздохнула духовая партия.
Ин положил в противоположный угол фигурку человека — у того были на месте все конечности и пропорции были совершенно обычными. Тот, кто подбирал пары противников явно хотел уравнять шансы — подобрали двух новичков с едва исправными лаборами. Скорее всего цель была в том, чтобы доставить зрителям удовольствие неуклюжим комическим дерганьем и не закончить поединок совсем уж быстро.
Лучи стали красными, а в наушнике зашлась плачем скрипка.
Ничего Ин не понимал. Это был танец, правда Марш никогда не видела, как его танцуют. И почему-то даже от строевых маршей ей так отчаянно не хотелось убивать.
— Начали! — махнул рукой Бэл.
Марш позвала лабора, покачав крестом. Просыпайся, ты еще не всех съел.
Перчатки отозвались волной электрических уколов, и лабор — теперь оба, маленький перед Марш и большой на ринге — проснулся.
Она перебрала пальцами, заставляя того, большого распутать щупальца и синхронизироваться с маленьким. У лабора Ина в руках было что-то вроде топора, окруженного защитными заглушками. У прошлого бойца был такой же, он потерял его вместе с рукой, к которой тот крепился. И заглушки не помешали ему калечить противников.