Рыбка в мутной воде
Шрифт:
— Согласитесь, Соня, любому человеку на моем месте показалось бы подозрительным то, что семья, которая так гостеприимно встретила человека — я имею в виду себя — в первый день, спустя пару суток начинает явно его избегать и даже выказывать в его адрес агрессию? Невольно кажется, что члены семьи что-то скрывают. Вы ведь и в самом деле что-то скрываете, я права?
— В-вы сумасшедшая! — наконец подала голос хозяйка. — Вы сами не понимаете, что несете! А избегаем мы вас потому, что вы всех уже достали. Вы заставляете сельчан думать, будто мы убили своего кормильца. Господи,
Соня резко развернулась на месте и, в два шага достигнув двери, отворила ее и громко произнесла:
— Все, убирайтесь из моего дома! Нам больше не о чем с вами говорить, я все сказала!
Я нерешительно отошла от окна, у которого стояла, и направилась к выходу. С одной стороны, мне хотелось задать еще несколько вопросов, с другой — я прекрасно понимала, что Соня только что отрезала мне все возможности это сделать, очистив полностью от подозрений и себя, и свою семью. Без каких-либо веских в ее адрес улик я ничего утверждать уже не могла, не в силах что-либо доказать. Мне не оставалось ничего, как несолоно хлебавши покинуть дом Сони Курник.
Оказавшись на улице, я остановилась и задумалась. Мне почему-то продолжало казаться, что необходимо установить слежку за Соней, но каким образом это сделать сейчас, днем, и здесь, в сельской местности, я не знала. В городе можно прицепиться хвостом за любым человеком или видом транспорта и остаться незамеченным. В селе же, где прохожие очень редки и где лишь изредка проезжает по улице какое-либо средство передвижения, проследить за объектом — проблема из проблем. Вот и сейчас я просто не могу ничего сделать.
В полной растерянности я топталась на месте. Мой зуб снова заболел, в очередной раз напомнив о себе. Я достала из сумочки очередную таблетку анальгина и просто проглотила ее.
«Сегодня явно не мой день, — мелькнуло в голове. — Зуб болит нестерпимо. Младшие Курники покинули свой дом, а их мамаша выставила меня за дверь, как провинившегося школьника-хулигана. Видимо, придется отправляться домой, в свой Красный уголок, и зализывать там раны. А завтра… „будет день — будет и пища“, — вспомнила я поговорку.
Понимая, что с Курниками по крайней мере на сегодня закончено, я решила все-таки не отправляться спать, а попробовать отыскать Таньку Курилку и поговорить с ней. Мне казалось, что из этой алкашки выбить признание будет куда проще, чем из трех проходимцев Курников. А расколется она — хоть с одним делом все станет ясно. А может, и со вторым тоже. Ведь пока еще ничто не указывает на то, что оба дела не связаны между собой.
«Как ничто не указывает и на то, что они как-то объединены и могут иметь что-то общее», — встрял в мои раздумья мой внутренний голосок.
Я не обратила на него внимания, продолжая двигаться в сторону дома Курилки, планируя еще раз его осмотреть:
К тому времени, когда он добежал до меня, за ним бежали, хромали и чуть ли не ползли практически все жители улицы. Все они остановились рядом со мной, и теперь малец громко произнес, обращаясь прямо ко мне:
— Слыхала? Слыхала? Дядьку Степана нашли!
— Как нашли? Где нашли? — немного растерянно переспросила я у него.
— А так нашли, — уже не спеша начал объяснять паренек собравшимся вокруг него односельчанам. — Черпак рыбу ловил, крючок у него за что-то зацепился. Он сначала подумал, что щуку поймал. Дергал, дергал, а она не идет. Ну, он решил, что там коряга. Леску-то обрывать не стал, крючок жалко. В воду залез, чтоб отцепить, а там… дядька Степан.
— Где там? — задал вопрос Леха, который вместе с матерью, бабкой Павой, подошел к толпе.
— А там, — не смутился паренек. — В речке.
— Как то есть в речке? — теперь уже задала вопрос я.
Паренек посмотрел на меня, шмыгнул носом:
— Как, как? Очень просто. Утоп он.
— О господи! — запричитали собравшиеся женщины. — Да как же это?..
— А как тонут? — недоуменно уставился на них мальчонка. — Вот и дядька Степан… того… — он сделал руками круговые движения, будто пытается плыть, и похватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.
«Так, — стала анализировать я услышанное. — Выходит, Степан утонул. Если это так, то почему его сожительница утверждает, что он уехал? Придумала отговорку после того, как он исчез, не решаясь или не желая его разыскивать? А на самом деле сама не знала, где он? Или все же знала? Помогла ему утонуть? Выходит, что так, она его и утопила… — повторила я для того, чтобы сильнее вникнуть в смысл слов. — Но зачем? Что она с ним могла не поделить? Сама же говорила, что нет от него никакого проку…»
Как ни крути, а пока получалось, что я чего-то недопонимаю.
Ясно пока было только одно: обоих мужчин, пропавших примерно в одно и то же время, нашли в реке. Михея какое-то время назад выловил Лесной человек и похоронил в лесу, второго — сельчанин по прозвищу Черпак, только что. Разница лишь в том, что тело первого расчленено — Афоня сказал так, — а второго…
— Скажи, мальчик, — решив проверить свои подозрения относительно схожести этих двух смертей, вновь заговорила я, — а труп целый или…
— Целый, целый! Обглоданный только маленько, а так весь как есть, — с жаром откликнулся паренек, видимо, испытывая удовольствие от того, что все его очень внимательно слушают и не перебивают, а даже задают вопросы.
«Хм… странно… — протянула я про себя. — Тогда выходит, что убивали мужчин разные люди… Или все же…» — я активно замотала головой, стараясь вытрясти из головы лишние мысли и оставить только свежие и наиболее правильные.
— А где же сейчас его тело? — перебила мои размышления тетка Шура.