Рыбьи души

Александр Крыласов

– Мне нужен ваш паспорт и карточка социального страхования.

– И всё?

– И всё. И через полгода вы становитесь счастливым обладателем двух трёхкомнатных квартир в центре. Представляете, за сколько их можно сдать?

Максимыч достал свой потрёпанный паспорт, отыскал в бумажнике из кожзама салатовую карточку и вручил «любимой дочурке». Полина сделала ксерокопии в трёх экземплярах, улыбнулась и закрепила сделку многообещающим подмигиванием. Волобуев в это время натырил ещё леденцов, набил ими карманы и быстро подписал какие-то бумаги. Полину вновь позвали на сделку, а Семён Максимович, напоследок зацепив горсть конфет и пребывая в отличнейшем расположении духа, отправился на свежий воздух.

Глава 5. Женя Маточкин

Максимычу совершенно разонравилась его конура, она не соответствовала волобуевскому статусу

и личностному росту. Видимо он непрерывно рос как индивидуальность, а его клетушка оставалась такой же тесной и убогой. Семён Максимович разругался со всеми соседями и даже квартирной хозяйкой, стал покрикивать на начальника и всерьёз задумался о перемене места работы и жительства. Он рассказывал всем направо и налево, что скоро станет хозяином двух трёхкомнатных квартир в центре, и что дети никогда его не бросят, и во всём, и всегда помогут. Ещё неделю назад Волобуев, говоря о «спиногрызах», брал это дело в кавычки и считал себя лже отцом, но после свидания с Полиной одумался. Сейчас он искренне считал себя многодетным отцом, отлучённым от детей злым роком. Но благодаря своему упорству и терпению, он сумел отыскать несчастных сироток и теперь стремился наверстать упущенное отцовство.

На очереди стоял третий его сынуля, Евгений Маточкин, состоящий в доблестных рядах экстрасенсов под ником Евлампий. Волобуев решил лично убедиться в потусторонних способностях сына. Он пришлёпал в колдовской центр и записался в качестве пациента, не пожалев последних двух тысяч рублей. Пока Семён Максимович сидел в очереди, к нему несколько раз подкатывали соседи, разнюхивая семейные тайны рода Волобуевых. Якобы пациенты задавали наводящие вопросы, сыпали историями из собственной жизни и давали ценные советы, но, судя по предвзятым похвалам мага Евлампия, все они были засланными казачками. Максимыч лохом никогда не был, так он, во всяком случае, считал, и быстро расколол этих доброхотов. Он запросился в туалет, а сам прокрался в покои экстрасенса, чтобы лично засвидетельствовать таинство магической службы. Через дверную щёлочку Волобуеву был хорошо виден маг, творящий неземные чудеса. В тайной, колдовской комнате сиреневый свет бил откуда-то с потолка, клубы белого пара поднимались с пола, и звучала марсианская музыка. Пациент сидел в глубоком кресле, а экстрасенс навис над ним всей тушей и чего-то там шаманил. Маг Евлампий сжимал зубы, морщился, пыжился, тужился и кряхтел. Он производил впечатление человека, страдающего серьёзным расстройством кишечника. Волобуев из лучших отцовских побуждений решил посоветовать сыну, налегать на йогурт с черносливом. Далее Евлампий схватился за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону, напоминая физкультурника. По окончании сеанса экстрасенс вышел к Семёну Максимовичу, отдуваясь и волоча ноги. Он был толст, губаст, краснощёк и предсказуемо одет в чёрное кимоно. На его левом плече сидела крыса.

– Откуда у вас такие способности? – осторожно поинтересовался Волобуев.

– А вы как думаете? – набычился румяный Евлампий.

– Я думаю от родителей, – стал подводить базу Максимыч.

– А вот и нет, – отрезал экстрасенс Евлампий, в миру Евгений Маточкин, – я потомок атлантов.

– Кого!? – ороговел Семён Максимович.

– Знаете легенду о погибшей Атлантиде? Никакая это не легенда, а свершившийся исторический факт. Мой хромосомный набор полностью соответствует геному атланта. Хромосомная цепочка атланта телепортирована в моё человеческое тело и хотя по паспорту я обыкновенный гуманоид, на самом деле являюсь рептилоидом.

– Кем!?

– Рептилоидом. Высшим существом, способным перемещаться в любую точку Вселенной, находиться в открытом космосе без скафандра, лечить все болезни и предсказывать грядущее.

– А в прошлое вы можете вернуться? – вяло икнул Волобуев.

– Я всё могу, – отрубил рептилоид и потомок атлантов.

– Евлампий, а ведь экстрасенсорные способности в тебе от меня, – загробным голосом напомнил Волобуев, – ты мой родной сын.

– У нас вакансий нет, и не предвидится, – отрезал маг и чародей.

– Мне работа не требуется, – покачал головой Максимыч, – мне нужна твоя сыновья любовь.

– Я эзотерик, язычник, маг, слуга Осириса, – Евлампий кивнул на свою крысу, – ясновидящий, яснослышащий, истинный обладатель шестого чувства и сильнейший энергет. А кто вы такой?

– Я твой родной отец.

– Не понял!?

– Двадцать восемь лет назад я был донором спермы, – признался Волобуев, – именно мой сперматозоид даровал тебе жизнь.

– Вы хотите сказать, что занимались

онанизмом? – не поверил Евлампий.

– Все занимаются онанизмом, – философски заметил Максимыч, – но все это делают бесплатно, а я ещё и деньги получал.

– Вы хотите сказать, что я произошёл от вас!? – ужаснулся маг, шаман и кудесник, бледнея на глазах.

– Спроси у своей мамы, от кого ты произошёл? – посоветовал Семён Максимович.

– Она мне говорила, что мой папа – лётчик-истребитель…

– …погибший на учениях, – продолжил Волобуев. – Так все одинокие мамы говорят, чтобы их дети испытывали гордость за своих отцов …и как можно дольше оставались в розовых очках.

– Вы хотите сказать, что мой папа не лётчик-истребитель? – потерянно промямлил Евлампий.

– Нет, – развёл руками Семён Максимович и мстительно добавил, – и не атлант, и не рептилоид, и даже не гуманоид – а я, именно я, прихожусь тебе биологическим отцом. Ты должен быть мне по гроб жизни благодарен за мои незаурядные гены.

Максимыч отечески погладил по голове выбитого из колеи мага и пошёл на выход, оставив Евлампия приходить в себя после открытия тайны его деторождения. По пути он размышлял, что теперь будет часто сюда захаживать. Навстречу Максимычу попалась старуха уборщица, драящая пол в вестибюле.

– Мой сын, – Волобуев с гордостью кивнул на растерянного Евлампия, – только сегодня свиделись.

– Жульё, – с ненавистью протявкала техничка, – все вы одним миром мазаны, шаромыжники. Только и знаете, что честных людей околпачивать.

– Мой сын Евлампий не такой, – вступился Семён Максимович, – он честный шаман, это я вам как родитель говорю.

– Лампадий-то честный? – облокотилась на швабру поломойка, – самый главный здесь проходимец.

Волобуев нахмурился и отмахнулся от старухи, как от внезапно воскресшей совести. Но неприятный осадок остался. «Уволить её нужно», – по-хозяйски решил Максимыч, – «антиреклама нам ни к чему».

Глава 6. Антоша Мокряков

Пятым в списке Волобуева значился Антон Мокряков, вкалывающий менеджером в офисе мощной фармацевтической корпорации. Семён Максимович к месту вспомнил, как вёл дела его четвёртый сын Евлампий. Нужно пробраться в холдинг загодя и собрать на Антоху максимум информации. Максимыч рассчитывал расспросить сослуживцев Мокрякова, его непосредственного босса и даже проникнуть в отдел кадров. Увы, Волобуеву даже мимо охранников не удалось проскользнуть. Три здоровяка тупо смотрели на него сверху вниз и молчали. Сначала Максимыч помахал перед их носом курьерским удостоверением, пытаясь легко и непринуждённо просочиться между ними. Затем долго убеждал, что у него назначена встреча с начальником отдела кадров. И, наконец, разбежался как юный жиган, рассчитывая перескочить через охранников, как через турникеты в метро. Но каждый раз он натыкался на сомкнутый строй, дышал охране в пупок и откатывался назад, как набежавшая волна. Что характерно – за всё время волобуевских показательных выступлений «сторожевые псы» не произнесли ни слова. Семён Максимович занял пост на мраморном крыльце, рядом с урной и попытался завести душевный разговор с юношами и девушками, дымящими сигаретками и обильно болтающими по телефону, но наткнулся на отчуждённо ледяные взгляды, срабатывающие похлеще пинков и пощёчин. В результате трёх часов такого бдения, Волобуев промочил ноги, проголодался и нестерпимо захотел в туалет. Единственно, что он вынес из мимолётных разговоров: девушки озабочены лишним весом, болью в горле и апатией, а юноши – ранней лысиной, затруднением при глотании и бесконечной ленью. «Это у них у всех ангина из-за кондёра», – смекнул бывалый Семён Максимович, – «а признаваться они боятся, чтобы не уволили. Вот и жалуются по телефону. Эх, в наше время, стоило человеку заболеть и он честно сидел на больничном две недели, а если нечестно, то и целый месяц. А тут день страшатся пропустить, придурки. Планктон недоделанный. И лень их, видишь ли, заела, дефективных. Таких в утробе ещё нужно давить. Мой Антоха не такой». К холдингу подошла группа людей всех возрастов и оттенков кожи и стала дружно звонить Антону Мокрякову, чтобы он вышел за ними и проводил на тренинг по продажам. Волобуев навострил уши и пристроился в хвост разношёрстной команде. Из здания вышел абсолютно бесцветный молодой человек в дешёвом костюме и неприметном галстуке. Самой яркой деталью его облика была красная папка с логотипом фармацевтической компании. Группа учащихся проследовала мимо расступившихся охранников в лекторий, а Максимыч, невыносимо соскучившийся по унитазу, не стал рассусоливать и сразу поставил сына перед фактом.