Рыбаки (очерки)

Клычев Аннамухамед

Главнейшие промыслы расположены напротив аула Гасан-Кули на море до десяти и более километров от берега. Вторая группа промыслов в Гасан-Кули — Чагал-Бурунская лежит у входа в залив и третья — в самом заливе.

В восточной части аула, с юга на север, несёт свои бурные воды из Ирана река Атрек. Это — житница местного населения. Атрек был местом нереста частиковых рыб, особенно воблы. Когда начиналась путина, на Атреке и в её устьях можно было наблюдать массовое скопление серебристых рыб. В отдельные годы её было настолько много, что всё устье примерно на полтора метра глубиной буквально кишело рыбой, и арбы с большими колёсами или лодки-бударки еле-еле могли продвигаться по

воде. Казалось, вся река, когда смотришь на неё с берега, заполнена серебром. Особенно это зрелище красиво в полдень, когда поднимается солнце.

Путина продолжалась обычно с конца февраля до начала апреля, затем рыба уходила в открытое море. Основным промыслом гасан-кулийцев была рыбная ловля, и в период путины население аула от мала до велика выходило на ловлю воблы. Рыбу черпали прямо ковшами, заполняя ею арбы и лодки.

Гасан-кулийцы очень искусно и в то же время очень просто заготавливают воблу впрок. Сначала её немного солят. Высушенная затем на солнце, она готова к употреблению. Приготовленная таким способом, рыба может сохраняться в течение всего года и на рынках пользовалась большим спросом.

Кроме воблы, в это время в устье реки в мелководье в массовом количестве заходит сазан, который местное население называет «кепир». Его ловят сетями с применением вил. Заготавливают его так же, как и воблу, и он в пище рыбаков играет немаловажную роль в течение всего года. Однако вот уже несколько десятков лет, как уровень воды в Атреке уменьшился, и рыбы здесь стало значительно меньше.

Гасан-кулийцы употребляют в пищу также так называемый кавурдак. Кавурдак это — изрезанная в лапшу свежая красная рыба. Пережаренную и залитую жиром, её плотно набивают в глиняный кувшин или просто в пузырь и завязывают. Кавурдак являлся одним из излюбленных кушаний всех прибрежных туркмен.

В осеннее и зимнее время, благодаря естественным удобствам, в заливе Гасан-Кули собиралось огромное количество водоплавающей дичи, Здесь можно было встретить уток, нырков, морских лисух, фламинго, лебедей и других представителей пернатых. Заливы Гасан-Кули и долины Атрека были для них очень удобным местом зимовки. Поэтому большая часть местного населения, кроме рыболовства, занималась охотой на дичь. Это было дополнительным подспорьем в их жизни.

Летом жители гасан-кулийцы разводили бахчи. Тут выращивались дыни, арбузы, кое-где джугара. Джугара любит песчаную почву и при поливе растёт как нельзя лучше. Однако, из-за отсутствия пресной воды, её сеяли мало.

В восьми километрах от аула Гасан-Кули находился другой крупный населённый пункт — Чикишляр.

Здесь, как и в Гасан-Кули, очень трудно было с питьевой водой, и жители обоих населённых пунктов пользовались водой для питья из известного колодца Махтум-Хаджи, расположенного примерно в семи-восьми километрах от аула. Вода в колодце была полусоленая. Ныне население обоих посёлков пользуется опреснённой водой из Каспийского моря.

Чикишляр находился в то время гораздо ближе к берегу и имел свою удобную пристань для приёма рыболовецких и пассажирских судов. Ныне же берега Каспия от его пристани далеко отошли и он своё былое значение порта потерял.

В Чикишляре ранее размещался царский пристав со своей службой. В его обязанности входило следить за тем, чтобы рыбаки соблюдали правила рыболовства.

Северо-западнее от аула — красивый залив Айдак, вытянутый с севера на юг. Здесь водилось очень много рыбы, а в зимнее время — водоплавающей птицы. Этот залив был излюбленным местом охоты жителей побережья Чикишляра и Гасан-Кули.

Но туркменам побережья жить спокойно и заниматься мирным трудом приходилось мало. Почти непрерывные нападения

персидских и хивинских феодалов были причиной этому. В пятидесятых годах XVIII века отношения между иомудами, с одной стороны, и каджарским правительством, с другой, резко обострились, и туркменам доступ на рынки Персии был закрыт. Закрыты были для них и рынки Хивы. Туркмены не могли купить ни хлеба, ни других продуктов. Вызвав голод у иомудов и части соседних племён, хивинские и персидские феодалы надеялись сломить волю свободолюбивого народа, подчинить своему влиянию. Но туркменский народ побережья не хотел впасть под влияние Персии или Хивы, издавна угнетавших и постоянно разорявших их. Они считали, что целесообразнее заручиться поддержкой России, которая тогда на восточное побережье Каспия ещё своего влияния не распространяла. В этом туркмены видели одно из наиболее надёжных средств избавления от произвола соседних феодальных деспотий.

С этой целью 14 июля 1836 года старшина иомудского племени Кият-Хан пригласил Карелина, обследовавшего берега Каспия, на совет старейшин в Гасан-Кули от сорока тысяч кибиток прибрежных иомудов. На совете представителя русских властей, каким они считали Карелина, ждали с нетерпением. Для встречи русских на берегу собралось множество народа. Почтенный старец Кият-Хан, украшенный медалью на андреевской ленте, на богато убранном и статном жеребце, встречая Карелина, в знак уважения к представителю могучей русской державы, въехал сажен на двадцать в воду и приветствовал его по-русски, сняв шапку. Бывшие на берегу старшины сделали то же. Кадыр-Мамед, сын Кият-Хана, в знак дара подвёл Карелину прекрасного коня.

Другой целью приглашения Карелина на совет было — упрочить начатые промышленные и торговые связи с Россией. Кият-Хан выступил перед Карелиным с большой речью. Он подробно обрисовал положение туркмен побережья, терзаемых сильными соседями. Кият-Хан просил его передать русскому царю просьбу народа о желании присоединиться к России. Старшина иомудского племени просил русскую державу стать защитницей малочисленного народа побережья от притязаний Персии и Хивы на их независимость и развить с их краем торговые связи.

Туркмены жаловались Карелину на купца-рыбопромышленника из персиян Мир Абуталиб Мир Багирова, захватившего к тому времени почти все воды юго-восточного Каспия и чинившего там полный произвол. Кстати, Баги-ров не столько пользовался богатствами вод во всём их обширном объёме, сколько старался не допустить в них русских подданных — своих конкурентов.

«Туркмены, — писал затем Карелин в своём докладе на имя русского царя, — ждут покровительства России, испрашивая единственно постоянной торговли как средства выйти из-под неизбежного влияния Хивы и Персии».

После Кият-Хана с речью выступил духовный глава иомудов Мамед-Таган. Он заявил, что «одна Россия покровительством своим может спасти народ, а себе добрых слуг и воинов приобрести».

Собрание закончилось вручением Карелину прошения на имя русского правительства от сташестидесятитысячного населения побережья о принятии его в подданство Русской державы. В этих событиях принимали участие и женщины-туркменки.

Русский царь сначала не решался на этот шаг. Но позже, увидев, что присоединение туркмен даст России определённую пользу, в частности даст возможность ей быть безраздельным хозяином в водах Каспия, где водились ценные породы рыб, и на острове четырёх богатств Челекене, где нефть изливалась прямо на поверхность земли, он согласился взять туркмен под своё «высокое покровительство». К 1874 году население почти всего восточного побережья Каспийского моря и долины Атрека добровольно изъявило желание войти в состав России.