Рыба-одеяло
Шрифт:
Гончарук перенес огонь на левый. Враги не выдержали и, отстреливаясь, отступили.
Гончарук смахнул с лица соленые брызги и облегченно вздохнул:
– Отбой!
Только теперь моряки почувствовали усталость, мокрая одежда, как холодный компресс, прилипла к телу. Из люка вылезли мотористы, к которым не попадали волны, но они были мокры от собственного пота и масла.
– Ну, здорово ваши «ноги» работали! – похвалил их Андруцкий. А «ноги» – это машина корабля. Они действительно сегодня потрудились!
– И ваши пушки крепко всыпали
Отважный экипаж прибыл на Ханко. На всех судах бригады торпедных катеров приспустили флаги.
Дверь командирской каюты открыта. На стене молчит гитара... Нет больше командира Терещенко, с которым пройдено столько суровых походов...
А младший лейтенант Гончарук снова тих и незаметен, но команда теперь с уважением прислушивалась к каждому его слову!
6. Плавбаза БТК
Торпедным катерам было неуютно у скалистых берегов Ханко. Все время донимали обстрелы. Приходилось то и дело прятаться и передвигаться с места на место. Им, как и подводным лодкам, требовалась плавучая база, где бы могли размещаться матросы, мастерские, боеприпасы и необходимые материалы.
Однажды я только вернулся с Хорсэна в редакцию газеты «Красный Гангут», как вдруг вызывают в БТК. Говорят: «Водолаза требуют». Значит, кто-то им сказал о моей морской профессии. Может быть, Гранин. «Неужели, – думаю, – опять насчет организации подводного десанта? Но ведь в порту я все обыскал и не обнаружил никакого водолазного снаряжения! Возможно, хотят создать в мастерских, как делают самодельные минометы? Но кислородный аппарат куда сложнее миномета и нужен готовый образец, а на Ханко нет даже чертежа».
Прихожу. Штаб бригады располагался в землянке. Начальник БТК, посмотрев на мои плечи, воскликнул: «Ого, сразу видно водолаза!» И потащил на берег.
Из воды торчал борт затонувшего судна, довольно вместительного.
– Выручай! Срочно надо поднять вот эту плавбазу. Без нее пропадем.
– А тяжелое водолазное снаряжение где?
– Есть один комплект, лишь спускаться в нем некому.
– Хорошо, но вентилируемый скафандр я не могу надеть сам, это же не рейдовая маска!
Начальник заволновался:
– Ты единственный у нас на Ханко специалист, вроде как марсианский бог. Проси, чего захочешь, но выручи! Все гангутцы тебе помогут.
Я призадумался. Много месяцев уже не спускался под воду, да и в водолазной практике еще не было случая, чтобы один водолаз поднимал судно. Однако согласился.
На другой день снаряжение уже лежало за большим камнем возле берега. Там суетились мои помощники. Они высыпали из своих наспех сколоченных деревянных домиков. Удивительно, как только оставались целыми эти спичечные коробки под постоянным неприятельским обстрелом?
– Бригада торпедных катеров в сборе! – браво рапортовал мне старшина Щербаковский. Он сидел верхом на водолазной помпе, в сбитой на затылок бескозырке, лихо насвистывал и оглядывал свою
С веселым повизгиванием носился по берегу любимец катерников трехногий Жук. Четвертая у него была деревянная – протез, который смастерили матросы, когда Жук получил ранение при бомбежке. Он не прятался во время воздушных налетов, а до изнеможения лаял на вражеские «фокке-вульфы». Моряки с гордостью говорили, что он самый храбрый из всех ханковских собак.
Я проверил снаряжение, проинструктировал боцмана, который никогда не одевал водолаза, и сделал пробную репетицию. Одни подавали мне галоши, другие растягивали рубаху, подносили шерстяное белье. Отмахивали комаров от моего лица, курили поодаль, чтобы дым не попал внутрь шлема, и по первому моему знаку молнией кидались выполнять поручение.
– Когда же колпак-то надевать будешь? – кричали катерники.
– Не колпак, а шлем! – строго поправил боцман.
Я был полностью одет и, будто чугунный робот, сделал несколько шагов по плоскому скалистому берегу, еле переставляя огромные ноги. А за мной волочился шланг и сигнал.
Ребята подхватили меня под руки и с криком «ура!» всей оравой перетащили через валуны. Конечно, никакого трапа не было и в помине.
Вошел в воду. Сразу обжало ноги и точно гора с плеч свалилась. Надели шлем, я погрузился до плеч и махнул рукой.
Боцман скомандовал: «Качать воздух!». Человек восемь одновременно схватились за помпу, ручки чугунных маховиков так и замелькали. «Ну, – думаю, – сейчас меня вознесут на небо!» Погрозил кулаком, и боцман утихомирил ретивых качальщиков.
Вода прозрачная, грунт – чистый желтый песок. Почувствовал себя легко и привычно. Возле большого валуна кольцом вилась стайка крошечных рыбок. Когда я приблизился, цепочка разорвалась, и хоровод закружился около другого камня...
Судно бортом навалилось на валуны. Надо было заткнуть выбитые иллюминаторы, найти пробоину и заделать ее, как мы уже договорились с боцманом. Затем поставить судно на ровный киль, чтобы выкачать из него воду, и поднять на плаву.
Работали днем и ночью. Я не раздевался, ел и отдыхал прямо в снаряжении. Во время обстрела не показывался из воды и строго предупредил ребят, чтобы берегли помпу, из которой ко мне поступает воздух. Больше всех в такие минуты переживал мой верный помощник – боцман.
Катерники, как на гранинском совещании, давали всевозможные советы и предложения по подъему. Энтузиазм их был неистощим. Капитан Гранин даже пошутил: «Вся морская пехота перебежала к водолазу, и мне придется сдаваться в плен!»
Иллюминаторы я быстро заделал и разыскал пробоину в борту судна. Подрывники осторожно убрали валуны, мешавшие подлезть к поврежденному месту. Боцман уже заводил за камни толстые тросы с блоками...
– Ну, с плавбазой мы и вдарим же на море по врагу! – радостно говорил начальник БТК.