Шрифт:
***
Игорь Кистенев только-только закончил школу, а уже влюбился в женщину старше его на семь лет. Она имела такой бюст, что одним махом могла убить человека, но Игорька это не пугала, потому что рост у него был 196 сантиметров, а вес 96 килограммов. Он уже два раза ночевал между ее душистыми грудями, перестал заниматься поступлением в политехнический институт и на третье свидание пришел объясняться в любви, чтобы жениться.
Он, конечно, бросался на мельницу, что, впрочем, свойственно его возрасту.
— Здрасьте, всю жизнь мечтала! — удивилась Валентина, запыхавшись после любовных утех. — Выйти замуж и потерять такого любовника!
Отказывая,
Валентина обещала подумать над этим неожиданным предложением, но когда Игорек явился за решающим ответом, в ее комнате сидел, расположившись по-домашнему, какой-то незнакомый Игорьку мужчина с тоскливым взглядом и помешивал чай серебряной ложечкой — той самой, которой позавчера помешивал Игорек. Оказалось, что этот незнакомец — начинающий писатель, но ему уже сорок пять лет, а что будет дальше — неизвестно, потому что весной его не приняли в члены Союза писателей, хотя у него издана книга рассказов, а также множество журнальных публикаций.
— Вот вы, молодой человек огромного роста… тоскливо сказал незнакомец, которого звали Аркадий Григорьевич Серов, — как вы считаете, сколько нужно издать книг, чтобы числиться писателем?
На что, Игорек честно признался, что он в этом вопросе «некопенгаген».
— Тогда я отвечу за вас, — помог ему Аркадий Григорьевич, прихлебывая чай и все больше пьянея, ибо это была смесь чая с кагором, которая, говорят, хороша от простуды. — Можно написать полное собрание сочинений в двенадцати томах и не быть писателем. А можно издать тоненькую книжечку и после этого умереть. Мой вам совет, молодой человек, — пишите правду! Правду, и одну только правду. Я имею в виду Правду с большой буквы…
— Но я не пишу, — застенчиво сказал Игорек.
Аркадий Григорьевич тяжело задумался и спросил:
— А стихи? В стихах, думаете, не нужна правда?
Но и стихов Игорек никогда не писал и впервые в жизни почувствовал себя обделенным и неполноценным.
— В конце концов не всем дано заниматься литературой, — утешил его Аркадий Григорьевич. — Но вы должны понять, что Правда важна не только в литературе! Я призываю вас правдиво жить, хотя это настоящая каторга. Вот, кстати…
Аркадий Григорьевич зачем-то вышел в коммунальный коридор, где висели его плащ и зонтик, а Игорек принялся ревниво расспрашивать Валентину о значении в ее жизни этого начинающего писателя. Оказалось, что Аркадий Григорьевич питает к Валентине любовь чисто платоническую — несколько раз в году, когда от него уходит жена, он навещает Валентину, пьет свой чай с кагором и рассуждает о Правде в искусстве. А она жалеет его, поддакивает и сострадает. Аркадию Григорьевичу этого достаточно, и он, кажется, очень напуган появлением на авансцене молодого соперника.
Наконец Аркадий Григорьевич вернулся на мрачного коммунального коридора, где его подстерегали опасности в виде склочных соседей, и принес потрепанный номер журнала «Тундра», издающийся где-то на краю света, за Полярным кругом. Там был опубликован его любимый рассказ «Рассвет над морем», и Игорек должен был немедленно прочитать его, чтобы уяснить, что же такое правда в искусстве.
Рассказ начинался словами: «У девушки была беда, и она пришла к морю до восхода».
Дальше сюжет развивался так: девушка разделась догола и поплыла далеко-далеко, за буйки.
«Небо было синее, море соленое и мутно-стеклянное; тело у нее было девичье, мягкое…
«Скорость девушки оставалась неизменной и нарушалась только переходом от стиля к стилю… « — читал Игорек и не мог понять, чего это она, дура, собралась топиться? А если уж собралась, то зачем так далеко плыть? Но дальше…
«Она устала, легла на спину, и над водой осталось только лицо и соски с розовыми пятачками в основании… „ — Игорек поначалу не понял, при чем тут соски, и вообще, о каких сосках идет речь, потому что ударение поставил на „о“… но потом догадался, и эта правдивая деталь ему очень понравилась, и он похвалил Аркадия Григорьевича за «соски“:
— Смелая деталь!
Тот устало кивнул, принимая похвалу.
Поглядев на восход солнца, которое рассеяло ее самоубийственное настроение, девушка лихорадочно поплыла к берегу, но тут ее схватила судорога, и она, закричав, потеряла сознание. На ее счастье, невдалеке сидел в лодке старый рыбак и, услыхав девичий крик, пришел на помощь. Пенсионер затянул русалку в лодку, привез на берег к платью, откачал и, благородно отвернувшись, предложил одеться и пойти домой.
— Ну как? — тревожно спросил Аркадий Григорьевич, и Игорек, поняв уже, что в искусства главное Правда, похвалил рассказ именно за Правду, а за что еще хвалить, он не знал.
Удовлетворенный Аркадий Григорьевич подарил Игорьку на память журнал с автографом, поцеловал Валентине руку и удалился, а Игорек наконец приступил к своим личным делам. Он был вполне успокоен ролью Аркадия Григорьевича и пожалел того за странности и служение Правде — надо же, никак не может понять, что на свете существуют люди, которые не пишут стихов и рассказов!
Оставался невыясненным главный вопрос: пойдет ли Валентина за Игорька замуж?
Но на этот вопрос она ответила только утром. Она заявила, что им надо проверить свои чувства, а для этого существует один верный способ…
— Разве я не доказал? И все, что между нами? — удивился Игорек.
Но Валентина имела в виду другой способ. Им надо на время расстаться, сделать перерыв в этих утомительных отношениях. Секс не главное в жизни женщины. Это она к тому говорит, что еще зимой приобрела бесплатную профсоюзную путевку в санаторий на август месяц — и не за Полярный круг, а в Одессу. В общем, она отправится в санаторий, а Игорек будет спокойно поступать в политехнический институт, потому что, даже если они не женятся, то его диплом о высшем образовании пригодится какой-нибудь другой его будущей жене… Тем более что вчера Валентину посетил отец Игорька и сказал, что, «если она, сука, не отлипнет от его сына, которому надо искать свой жизненный путь, то он ей ноги поотрывает и вставит спички».
Игорька так и подбросило!
Динозавры заговорили и влезли сапогами в его чистую любовь! Но на них плевать! У Валентины есть милая комнатушка, и они, женившись, будут здесь жить. На соседей тоже плевать, Игорек их усмирит. А политехнический институт подождет, и на жизнь семье он легко заработает, потому что его давно приглашают в баскетбольную команду ЦСКА, а там и до сборной страны рукой подать — вот только надо сбросить вес, чтобы легче передвигаться по площадке.
И настало утро, и загремела на общей кухне посуда, и засвистели сразу четыре чайника, и сосед Валентины начал сморкаться в умывальник перед работой, а дежурившая по графику соседка плюнула вслед громадной — тени, прошагавшей по мрачному коридору к входной двери. А Игорек за ночь потерял четыре килограмма — и в парную ходить не надо.