Рядом с Адамом
Шрифт:
– Ох, – разочарованно вздохнула Мария. – Попроси его, пожалуйста, позвонить в колледж. Я ведь туда больше не приду. И еще – если тебе не трудно, отправь мне сюда побыстрее мои вещи.
– Хорошо-хорошо, не волнуйся, детка, я все сделаю, – заверила обрадованная Джеральдина.
– Спасибо, – проговорила Мария. – До встречи.
– До встречи, дорогая, – ответила Джеральдина.
Опустив трубку на рычаг, она прислонилась спиной к двери и с облегчением вздохнула.
Через полчаса явился Адам, мрачный и выжатый как лимон.
– Адам,
– Что? – опешил Адам.
– Да-да, она вылетела сегодня днем.
– А она объяснила, почему ей вдруг так захотелось домой?
– Нет, не то чтобы… Она просто думает, что так будет лучше. Но ведь и правда… Адам!
Он рванул вверх по лестнице, но на полпути остановился и прокричал, перегнувшись через перила:
– Это ты во всем виновата, мама! Ты и эта особа, которая сегодня приходила.
С упавшим сердцем Джеральдина поднялась к нему в комнату. Когда она вошла, он стаскивал свитер, а на кровати валялся темный костюм, который он собирался надеть.
– Что ты делаешь? – воскликнула она. – Зачем ты одеваешься?
– Я собираюсь в Ирландию просить Марию вернуться.
– Адам, опомнись, зачем тебе это?
– Мама, не мешай мне. Уйди с дороги. Все, что ты можешь сделать, – это позвонить Хэдли и попросить дня два попринимать моих больных.
– Но можно я хотя бы полечу с тобой? – растерянно попросила Джеральдина.
– Нет, – лаконично ответил он.
Мария проснулась оттого, что кто-то бешено барабанил внизу во входную дверь. Сев на кровати, она прислушалась – стук повторился – и зажгла ночник. Будильник показывал час ночи, и в такое позднее время гости не являлись на их уединенную ферму.
Окно ее комнаты выходило на задний двор, и она не могла посмотреть, кого там принесло. Натягивая халат, она слышала шаги отца на лестнице и лай собак, которых теперь ей придется успокаивать.
Мария выскользнула на лестницу и стала всматриваться в темный колодец холла. Отец, держа лампу в руке, отодвигал засов. У его ног ворчали два лабрадора. Потом до нее донесся скрип открываемой двери и изумленное восклицание отца:
– Боже! Адам! А где твоя мать?
Мария чуть не свалилась с лестницы.
– Я один, – сказал Адам, входя в дом.
– Что-нибудь стряслось с Джеральдиной?
– Нет, все в порядке. Мне очень жаль, Патрик, что я поднял тебя в такой поздний час, но я хотел видеть Марию. Мне нужно с ней поговорить.
– Черт тебя побери, Адам! Она давно спит.
– Нет, папа, я не сплю, – подала из темноты голос Мария.
Адам задрал голову, пытаясь разглядеть ее на темной лестнице. Мария молча и серьезно смотрела на него сверху вниз.
– Мария, живо отправляйся в постель, – скомандовал отец. – Адам, ты поговоришь с ней утром.
– Ладно, – неохотно уступил
– Знаешь, парень, мы тебя не ждали и постель поэтому не приготовили. Придется тебе спать на диване в гостиной. Одеяло я сейчас принесу.
Когда отец Марии отнес вниз одеяло, пожелал Адаму спокойной ночи и снова улегся, она тихо вышла из своей комнаты. Спустившись по лестнице, она прокралась к двери гостиной, бесшумно повернула ручку и вошла. В комнате было темно, но у дивана горел маленький ночник. Адам спал на спине, отбросив одеяло. Мария подошла и стала рассматривать его голую, загорелую и волосатую грудь. Рот Адама вдруг расплылся в улыбке, он открыл глаза и сел.
– Зачем ты пришла? – зашептал он, изображая на лице ужас. – Если твой отец узнает, то нам от него достанется на орехи.
– Как от твоей матери прошлой ночью? – Мария тоже говорила шепотом. – Адам, зачем ты приехал?
– Увидеть тебя.
– Зачем?
– Ну… объяснить.
– Что? Не надо ничего объяснять. Никто не виноват. Я знаю, ты женишься на Лорэн. Понятно, что ты переволновался, когда я исчезла…
– Замолчи, – приказал он шепотом, – а не то я…
Он сгреб ее в охапку и прижал к себе.
– О, Мария, – застонал он, покрывая страстными поцелуями ее лицо и шею, – я люблю тебя. Я не могу без тебя жить! Я не могу больше относиться к тебе как к ребенку. Ты поедешь со мной в Англию?
Мария вырвалась из его объятий и завязала потуже поясок халата. Здравый смысл ненадолго вернулся к ней.
– А как же Лорэн?
Адам снова притянул ее к себе и запустил обе руки ей под халат. У Марии не нашлось сил сопротивляться.
– Мария, ты что, не понимаешь, что тебе говорят? Я люблю тебя и женюсь только на тебе.
– Но Лорэн…
– Она лгала. У меня с ней все кончено. Я сказал ей об этом еще на вечеринке. О, Мария, как я хочу тебя…
Адам, держа ее за талию, нежно целовал ее ухо. Мария блаженно прильнула к нему. Но он вдруг отстранил ее и строго произнес:
– Нет! Наша первая ночь не должна проходить на обшарпанном скрипучем диване, из которого торчит конский волос. К тому же сюда в любой момент может нагрянуть твой папаша. Если он увидит нас в объятиях друг друга, мне не жить.
Мария тихо рассмеялась.
– Пожалуйста, – попросил он, – возвращайся к себе. Пока я добрый и отпускаю.
– Хорошо, – согласилась Мария, осторожно целуя Адама в губы. – Но имей в виду – я встану очень рано.
– Я тоже, – сказал он и похлопал по своему неудобному ложу.
Два месяца спустя Мария опять проснулась среди ночи – ее разбудил телефонный звонок. Когда она открыла глаза, Адам уже бормотал что-то в трубку. Его загорелая кожа матово мерцала в тусклом свете ночника.
Неделю назад они вернулись из Греции, где провели медовый месяц, и это был первый ночной звонок за неделю.