Русский
Шрифт:
Сделав вид, что поскользнулась, я лежала на нем, бесстыдно позволяя воде поглотить его одежду.
– Я? – постаралась изобразить как можно более невинный взгляд, хотя мне это далось с таким титаническим трудом…
Я никогда раньше не была настолько близка с мужчиной. Мало того, что девственница, но оказаться голой, без клочка одежды в одном помещении с чужим, огромным и, честно признаться, красивым парнем, было для меня отдельным испытанием. Но что для меня это, когда есть главная миссия, для выполнения которой Лена не остановится ни перед чем!
– У тебя тут тараканы бегают! – заявила
Братишка замер. Осознав, что никакой угрозы здоровью и жизни, разве что психике, которой он, походу, тоже сегодня решит, в моем случае угрожать просто нечему (с ней все самое плохое, что могло, уже случилось), посмотрел на меня мгновение. И тут до него критически медленно дошло, что он держит в руках абсолютно, ну, вот, совершенно голую меня! По-моему, я не ошибусь, если скажу, что теперь покраснел и он. Густо-густо. Тут же осознав величину катастрофы, громила выругался:
– Т-твою ж мать… – резко поставил меня на ноги, и молча ретировался из помещения.
Вышибленная дверь при этом, так и осталась висеть практически на «соплях». Я задернула занавеску и теперь, когда он меня не видел, позволила себе беззвучно расхохотаться!
Что ж, братик, то ли еще будет! Не такой уж ты и страшный, хоть большой и сильный.
– Так, а что мне делать с тараканом? – все же крикнула ему вдогонку, но ответа не последовало, что вызвало у меня новый истерический приступ хохота!
Твою ж мать… Твою мать, Андрюха!!!
Вернулся на кухню, попутно пнув табуретку. Несчастный предмет мебели тут же отлетел к стене. Так, не думать ни о чем…
Кофе! Твою мать, кофе! Где… Тут чайник должен был закипеть?! Еще пару раз врезал сам себе. Привычно тряхнул головой. Три раза. Не-е-ет. Все хорошо. Померещилось. Все ерунда. Достал свою большую кружку, вместительностью пол-литра, сыпанул туда кофе, сахару и залил кипятком. Ч-черт возьми!
Твою мать… Твою мать! Твою же мать!!!
Дернулся, внезапно с ужасом осознав, что стою в мокрой майке. Меня не смущает холод, майка наоборот, как будто жжет. Как будто девчонка все еще висит на мне и ее…
Твою же мать!!!
Это похмелье… Похмелье, что ж еще!
Не думая, сорвал майку с себя и бросил на другую табуретку, которая пока еще стоит в правильном положении. Хотя чувствую, это ненадолго. На счастье зазвонил мобильник. Плевать, все, что угодно, лишь бы не думать о… и не оставаться наедине…
– Алле!
– Андрюшечка, – Оксанкин голос знакомо прозвучал в трубке, – как ты там, солнце мое? Пупсик мой? Скучаешь по мне? Слушай, я тут подумала…
Хотел сделать большой глоток того, что намешал в кружке, но остановился. Как будто завис. Женский голос, проникнувший только что ко мне в ухо, невольно натолкнул на воспоминания. Однако это были совсем не те воспоминания, о которых мне стоило бы сейчас думать. Два огромных влажных, голубых глаза, чуть приоткрытый маленький розовый ротик, из которого вырывается горячее дыхание, настолько же горячее, как и ее хрупкое тело, которое я мгновение назад держал в своих руках…
– Андрюша… – Оксане пришлось прикрикнуть, чтобы я ее, наконец, услышал, – так я заеду к тебе
– А… Да, да, заезжай!
Даже не сбросив звонок, швырнул телефон на столешницу и залпом осушил кружку. Пусть заезжает. Это отлично. Это… очень хорошо. Это очень вовремя…
Не удержался, чтобы не скосить глаза в сторону входа на кухню. Там, всего лишь в паре метров отсюда, слышен плеск воды, который с каждой следующей секундой почему-то становится слишком мелодичным… Слишком манящим… Слишком же… желанным…
Глава 5
– Там дверь в ванной…
Хотела сказать что-то типа «сломана», но заткнулась на полуслове. Ничего себе, братик… Мне так почудилось или мы застыли оба, когда я зашла на кухню? «Братишка» двухметрового роста замер при виде меня, обернутой лишь в очень маленькое полотенце, оно предназначалось для рук, так я подозреваю. Я же окаменела, увидев, наконец, кого, собственно, так отчаянно бросилась соблазнять. Мне, кажется, только что стало плохо. Голова закружилась что ли… И во рту так противно пересохло. А все потому, что родственничек стоял обнаженный по пояс и лишь теперь я смогла лично убедиться в том, что до ботаника ему… Как до Австралии. Интересно, он реально омоновец, или зарядку делает, чтобы в порножурналах сниматься? Такой громадины я в своей жизни, вот прямо так, вживую, в каком-то метре от своего носа еще не имела счастья видеть. Причем громадина была натуральной и, не смотря на то, что на этом теле были в наличии и те самые кубики, и две резко очерченных мышцы на его боках, и гиреподобные плечи…
Мда, именно так. Если грудь и попу девушки обычно сравнивают с дынями и персиками, в зависимости от размера, то его плечи можно сравнить разве что с большой, круглой гирей. Которой стены можно разбивать. Бетонные.
Братик практически подпирал своей головой низкий потолок и совсем не казался безобидным сапиенсом.
– Что? – прогрохотал Андрюшка, как-то уж совсем не скрываясь глядя туда, где заканчивалось мое полотенце.
– Н-ничего!
И тут грозная я сорвалась с места! Мне вдруг неожиданно стало страшно! Очень страшно!!! И куда я, дура, полезла?! Вся смелость мгновенно улетучилась, как только мой взгляд скользнул по его кубикам, безразмерным, к слову сказать, мимо пупка, по жестким волоскам под ним, туда, к линии его штанов, которая по неизвестной мне причине сползла ниже некуда.
Я вдруг совершенно четко представила себе, как данный тренажер для уличных боев навалится на меня, сорвет это жалкое полотенце… заставит раздвинуть ноги и…
И, судя по его тяжелому дыханию и слишком уж горячем взгляду, я где-то близка к своей дурацкой, ненормальной цели, которую могла себе поставить только самоубийца!!!
В долю секунды я оказалась в гостиной комнате и захлопнула за собой дверь. Слава богу, она здесь была! Словно ополоумевшая бросилась к своему чемодану и лихорадочно начала искать что-нибудь самое длинное, самое закрытое, желательно еще найти что-то типа паранджи. Я что-то обнаружила в чемодане, и чуть было не схватила сердечный приступ, когда поняла по тяжелым шагам за стеной, что Соколов направляется в мою комнату, а я все еще не одета.