Русский транзит
Шрифт:
Лучшее лечение – известно. И для внутреннего, и для наружного использования. Лекарство. Нам растираться не к чему!
Есть ли? Весь скотч я выхлебал у Марси еще вчера. Не посылать же хозяйку дома в столь поздний час на улицу. Неровен час – прицепится кто, а мисс Арчдейл отнюдь не отставной десантник, соплей перешибут. Отставной же десантник, то бишь гость-Бояров, сама видишь, нетранспортабелен. Что там у нас в баре? Покрепче. Доставай, доставай! Ну, водка так водка. О, «Маккормик»! Годится!
– Алекс, ты разбавь. Вот апельсины…
– Баловство.
– Но нельзя же так! Невозможно!
Эх,
– Почему нельзя? Смотри: оп! Х-хы! А ты: невозможно!
– Алкач! – что выучила по-русски, то выучила.
– Алкач я, алкач! И ходок!
– Что?
– Это я так, это из одного фильма. Нашего. Ты не видела.
– Тогда мне тоже… Но с джусом.
Бессонная ночь. На сей раз в том смысле, который меня устроил. Да и Марси тоже. Весьма.
Включи какую-нибудь музыку. Просто как фон…
Don’t Be Cruel ’Love Me Tender ’Loving You’…
Глава 4
… That’s All Right!., My Baby Left Me…
Я направился в Квинс. Давно мы дома не были! Пыль протереть, цветочки полить, знаете ли.
Не заснуть бы за рулем. Погонял по волнам приемничка – сплошной Элвис. Печальная дата! 16 августа! Толпы паломников заполонили Мемфис! Четырнадцать лет назад здесь скончался Король! Он жив!.. По сути дела надо бы печалиться, а я пою, а я пою.
Голоса диск-жокеев источали энтузиазм, оптимизм, маразм. Человек помер, а они ликуют, будто не на поминках, а на крестинах. Впрочем, жизнь продолжается. Меня бы так хоронили и помнили! Хотя торопиться не стоит, я еще поживу. Если не перестану клевать за рулем и не впилюсь во что- нибудь бетонное-железное по пути. Надеюсь, это единственное условие того, что жизнь (бояровская) продолжается… All Shook Up.
Вот и Квинс. Если вы все же подвержены ностальгии, селитесь в Квинсе. Если Прибалтика для вас – тоже родная сторона, как бы там ни блажили вежливые максималисты («Оккупанты, вон!»), селитесь в Квинсе. Если ваших средств хватит, чтобы снять студию в муниципальном доме Старой Голландии, селитесь в Квинсе.
Вот и Квинс. А для меня, взращенного на аксеновщине, – пора, мой друг, пора! – Таллин и есть родная сторона. Сколько пропито в «Кянну Кукк» на Вильде! А в «Кунгла»! А в «Олимпии»! И что характерно – под сопровождение того же Элвиса: All Shook Up, I Got Stung!.. Да, я потрясен! Да, я ужален! Ну, полный Запад!.. А поколесив-помотавшись по Штатам, посетил Леву Перельмана в его частных владениях, в Старой Голландии Квинса – надо же условия тело- и ан- тиквариатохранительства обговорить! – и снова был потрясен-ужален: ну, полный Восток! В смысле, полный Таллин! Полный… абзац!
Нет, не Вышгород, не шпили, башни, флюгеры – а стрельчатые порталы, трехэтажные игрушечные домики, нижний город. Альпийские лужайки, дорожки аккуратные, чистота, зелень. Не сравнить с Шипсхэд-бей, где мне пришлось вести чердачное существование. Не сравнить с Брайтон-Бич, куда мне придется ежедневно ездить на работу (если мы с Левой сойдемся в цене: «Саша, вы знаете, как я вас ценю! Саша, вы только поймите меня правильно, больше меня вам никто не заплатит!»). Сравнить можно разве что с Таллином, только здесь зелени побольше.
И как только мы с Левой сошлись в цене Боярова Александра Евгеньевича,
Неужто теперь придется отсюда съезжать? О стабильности заработка речи нет после вчерашней речи Перельмана. Двадцать тысяч – это единовременно, а дальше? В дело их вложить? Зал арендовать, учеников набрать? Или самому тряхнуть стариной – на татами вернуться? Не знаю. Пока не знаю.
Делай шаг вперед, по Боярову.
Не делай ничего, по мисс Арчдейл.
Печальная дата! 16 августа! That’s All Right. Жизнь продолжается, Приехали, Бояров. Квинс. Форест-парк. Паркуй «тендерберд». Живу я здесь. Пока живу – надеюсь.
Я сделал шаг вперед и – остолбенел. Это кто ж такой буйный меня навещал, пока меня здесь не было?
Погром в студии был знатный. Переломано все, что ломается. Изрезано все, что режется. Разбито все, что бьется. Разорвано в клочья все, что рвется. А по стеночке – размашистая фразочка, краской красной из баллончика: iNo seas copullo!
Да уж! All shook up! I got stung! Печальная дата! Я настолько потрясен и ужален, что кое-кому придется очень скоро печалиться не только и не столько по поводу кончины Пресли! Очень скоро придется! Как только выясню: кому!
Все это сильно смахивало на еще тот погром – учиненный джигитами-джумшудовцами в квартирке тезки-Сандры на Кораблестроителей. Давненько. Здесь тоже: не искали что-то, а бомбили-крушили, демонстрировали – впредь тебе будет урок!
Н-ну, тут-то я матерый двоечник, уроков не усваиваю! Чем же я так достал карлика-Карлоса?! И где-как мне достать карлика-Карлоса в прямом смысле?! Иных испаноязычных знакомцев у меня нет. Не умножайте сущностей, кроме необходимых. Не сам сеньор Вилланова, понятно, здесь буянил, но его красавцы-мерзавцы. Выпороть бы вас! Взрослые дяди, а на стенках пишут! И что пишут!
Впрочем, показательной поркой не обойтись. Команда у папы-Карлоса посерьезней будет, чем сабвейная дюжина шпаны.
Я дотянулся на кухне до вентиляционной решетки, снял ее и нащупал-достал… «Томас». Я почему в свое время выбрал именно его? Он чем-то наш ПСМ напоминает. Легонький, самовзводный, малогабаритный. Привычно как-то. Да к тому же калибр вполне, вполне! Для таких размеров и – 45. Вполне! Калифорнийский. Я его в самой Калифорнии и приобрел. Как раз там в финале положил одного крупного специалиста по таиландскому боксу. Стрекозел! А весь зал, разумеется, ревел-болел за своего. Вдруг слышу: «Саня! Класс!». По-русски! Андрюха Кузнецов. Тот самый, который с банковскими счетами химичит, я упоминал. Ну, мы с ним посидели, конечно, крепко. Он и говорит, мол, как же так, без «пушки»?! И в Питере-то без «пушки» вечерком с собачкой во дворик не выйти, а в Штатах, да тем более в Калифорнии, да тем более растерзав на ринге фаворита, на которого ставили!.. Ты что, Саня! Дикий Запад! Ты что! П’шли вооружаться! Я тебе сам выберу!