Русский характер
Шрифт:
– Ей нужен ты, – прошелестело внизу. – Ты, а не я… Она мне сказала… Она…
– Врешь! – крикнул Иван.
– Поклянись, что вытащишь ее…
– Вместе вытащим. Ну-ка, давай я тебя немного на руках поношу.
– Поздно.
Олег обмяк. Иван, прекрасно понимая, что подобная оплошность может закончиться плохо, опустил взгляд.
– Ты нужен ей, – беззвучно произнесли губы Олега.
Он умирал. Крови в его жилах оставалось едва-едва, как раз на то, чтобы успеть повторить уже сказанную ложь.
– Мудило! – рявкнул Иван, тормоша
Ответом были сомкнувшиеся веки. Да, подтвердил Олег. А может, и не подтвердил, может, он уже ни о чем не думал. Его окровавленная грудь опала, по осунувшемуся лицу пробежала судорога, нос заострился, губы приоткрылись, обнажая зубы, прикусившие кончик языка. Тело покойника лежало на бетоне, плоское, как тень, но сам он исчез. Не стало у Ивана верного напарника, которого он стеснялся называть другом. Кончился Олег Белан. Совсем. Навсегда.
– А-а-а, с-суки!!!
Вскочив на ноги, Иван, страшный в своей ярости, опустошил магазин автомата, отшвырнул его и кинулся к вертолету. Там ждала его Таня Токарева, о которой вспомнил Олег в последние секунды жизни. Ее счастье, что, сконцентрировавшись на приборной доске, она не видела, куда разрядил автомат Иван.
– Трогай, – велел он, тяжело вваливаясь в кабину.
– А Олег? – спросила Таня.
Ее голос, пробивающийся сквозь рокот мотора, звучал неестественно громко.
– Умер, – коротко ответил Иван.
– А…
Таня прикусила губу и, не договорив, покрепче вцепилась в штурвал. Она сообразила, что чуда не будет, что Олега не воскресить.
«И даже не опознать», – мысленно добавил Иван.
Прежде чем забраться в вертолет, он изрешетил лицо напарника пулями, превратив его в кровавое месиво. Закон спецназовцев. То же самое проделал бы с Иваном Олег, поменяй их судьба местами. Судьба не поменяла. Значит, и корить себя было не в чем.
3
Миниатюрный «Би-флай» взмыл над оградой, но что-то с ним было не так, что-то мешало ему стремительно набрать высоту. Иван высунулся наружу и увидел позади характерные вспышки выстрелов, расцвечивающие мрак зловещими алыми цветами. Подразделение «Беркут» очухалось после сокрушительного поражения. Вот-вот тупоносая пуля ввинтится в борт вертолета, пронзит металлическую обшивку, воспламенит бензобак. Грохнет взрыв, огненный шар озарит ночную степь, к небу взметнутся искры, смешиваясь со звездами… Некоторые из них упадут вниз, но это будут не те звезды, которые сулят исполнение желаний.
– Выше, – попросил, а не приказал Иван. – Выше, девочка, как можно выше.
– Я стараюсь, – откликнулась Таня.
Накренившийся вертолет шел над самыми сопками, постепенно смещаясь к озеру, окруженному белесыми солончаками и гнилыми болотами. Уже можно было разглядеть темную бахрому прибрежных зарослей, когда, прислушавшись к голосу Ивана, Таня изменила траекторию
Босые ноги Тани уверенно стояли на педалях, одна рука крепко держала штурвал, тогда как вторая занималась дросселем и переключателем шага винта. Движения Тани не были доведены до автоматизма, но действовала она четко – значительно проворнее и точнее, чем на тренировках. И все же вертолет тянуло к земле. Стрелки индикаторов раскачивались из стороны в сторону.
Впереди вырос пологий курган, делающийся при приближении все круче и круче. Холодея от предчувствия непоправимого, Таня потянула штурвал на себя. Коснувшись земли полозьями, вертолет подпрыгнул и рванулся вверх, заваливаясь набок.
– Ай! – взвизгнула Таня, обнаружив себя повисшей на руках, болтающейся в воздухе и беспорядочно дрыгающей ногами. Больше она не произнесла ни звука. По причине резко сузившейся гортани не удавалось даже сглотнуть кислую слюну, скопившуюся во рту. Крен был таким сильным, что вертолет практически лег на борт.
По лодыжкам Тани хлестнули ветки дерева. Сейчас ее пальцы разожмутся, и она, такая умная, такая красивая и еще вполне молодая, превратится в мешок с костями. Эх, надо было пристегнуться, но что толку гадать об этом. Много чего надо было сделать, и еще больше такого, чего делать не следовало. Кто изменит это?
На выручку пришел Иван, схвативший Таню за запястье. Правой рукой он держал штурвал, выравнивая вертолет.
– Ты с парашютом? – прокричал он.
Псих ненормальный, пронеслось в голове Тани.
– Откуда у меня парашют? – прорыдала она.
– Тогда прыжок отменяется… Оп!
Иван без видимого усилия стал затаскивать ее в кабину.
– Осторожней! – заверещала Таня.
Предпочитая лишиться жизни, чем последних лоскутов одежды, она придерживала их, вместо того чтобы цепляться за борт.
– В чем дело? – разозлился Иван, встретив неожиданное сопротивление Тани.
– Купальник, – пропыхтела она.
Иван ушам своим не поверил.
– Что – купальник?
– Он сползает, – пожаловалась Таня.
– Нашла время жеманничать! – рявкнул Иван.
Не слушая более возражений, он заволок Таню внутрь, водворил за штурвал и распорядился:
– Правь.
– У тебя лучше получается, – возразила она.
– Нужно избавляться от балласта, – пояснил Иван.
– Зачем же ты тогда меня вытаскивал? Избавляйся?
Таня захохотала, отстраненно понимая, что у нее начинается истерика. Сейчас получу пару классических пощечин, и все пройдет, решила она. Но Иван ограничился тем, что положил руку на ее плечо и сдавил. Это помогло. Увидев автомобильные фары, приближающиеся сзади, Таня решила, что это может быть погоня, и направила вертолет левее. Лучше сделать небольшой крюк и добраться до моря десятью минутами позже, чем лететь вдоль дороги, рискуя быть расстрелянными в воздухе.