Русский хан

Лошаченко Владимир

– Сеня, ахтунг.

Обросший абрек не успел сделать и двух шагов – дверки белой «Волги» стали открываться. Бросив Скуратову:

– Работаем, – я понесся вперед.

АПС доставать не стал – будем экономить патроны. Может, у этого козла их в наличии отродясь не было.

Руку за спину – клинок в ножнах на месте, рукоять удобно легла в ладонь. Пробегая мимо щетинистого абрека, полоснул его по шее. Вот и чужая машина. Выдернул всех из салона, каждому засадил нож в сердце.

Отбой – вышел

из боевого режима. Кавказцы повалились на мокрую от дождя дорогу.

Обернулся – Скуратов заканчивал пеленать барыгу. Щетинистый бандит стучал пятками по земле, под головой расплывалась лужа крови.

Не рой яму другому – сам в нее попадешь.

В лучшем случае нас бы просто ограбили, но вряд ли. Им свидетели не нужны, хлопнули и концы в воду, а воды здесь хватает – легко можно экскаватор утопить.

Осмотрел чужую машину: типичный бандитский набор – три ножа, пара кастетов, два пистолета «ПМ» с парой магазинов, в багажнике улов получше – три автомата «АК-74» и десяток набитых рожков.

Автоматы уволок в нашу «Волгу» и замотал в палатку.

– Семен, в темпе обыщем уродов, грузим в авто и в воду.

В результате экспроприировали двадцать три тысячи рублей – гопота голимая. Трупы и барахло, кроме «АК-74», забросили в белый автомобиль и, включив нейтралку, скатили все в воду. С бульканьем и пузырями «Волга» ушла на дно. Хорошо, не забыл опустить стекла в дверках – быстрее утонула.

– Семен, приводи клиента в чувство. Нам патроны к «Стечкину» нужны, а он, понимаешь, разлегся – симулирует, поди.

Скуратов набрал в пустую консервную банку воды из лужи и плеснул пленнику в лицо. Тот пришел в себя, задергался и заскрежетал зубами.

– Ты на кого, падаль, зубами скрипишь?

Семен пнул абрека ногой в бок.

– Хочешь жить, патроны давай. Говори, куда ехать. Не скажешь, башку отрежу и свиньям скормлю.

Скуратов приставил к шее барыги свой нож, заточенный до бритвенной остроты.

– Говори, у меня друг нервный – рука дрогнет и кирдык тебе.

Барыга тут же назвал адрес.

– Склад весь там?

Утвердительно закивал головой.

Я вынул из кармана лейкопластырь и залепил ему рот. Закинув клиента в багажник, поехали.

– Куда едем, хан?

– На Левый Берег, там сплошь частные дома – наверное, в сарае арсенал устроил.

Почти угадал – склад находился не в самом сарае, а в большом подвале под ним. Спустили пленника, прихватив трофейный «ПМ». Семен выстрелил абреку в висок. Затем развязал, сорвал лейкопластырь и, тщательно вытерев пистолет, вложил его в правую руку мертвого бандита.

Патронов к АПС оказалось не густо – всего двести штук, на десять магазинов. Ну, с паршивой овцы и то хорошо. Осмотрели подвал на предмет поживиться чем полезным.

Выбор

не ахти. Единственное ценное приобретение – снайперская винтовка СВД с глушителем и двенадцать полных обойм к ней. Ну, и два гранатомета с десятком зарядов к каждому.

– Жаль, ручного пулемета нет, – вздохнул я.

– Командир, ты что, на войну собрался?

– У тебя, Сеня, с памятью плохо стало, совсем старый стал. Забыл про мои видения?

– Да все я помню. Может, ты ошибся? Авось пронесет стороной.

– Твои слова, да Богу в уши.

Замотали трофеи в какие-то тряпки и прошли в дом. Огляделись, грязища, ети их мать.

– Будем шмон наводить или как?

– Или что. Валим отсюда, Сеня, и побыстрей.

Покидали стволы в машину и рванули в Нефтяники.

В дороге Семен посмурнел.

– Ты сего, насяльник? – я попытался его растормошить.

– Да вот вспоминаю своих ребят. Между прочим, среди наших давно сложилась мнение – война ислама с христианством неизбежна. И что бы ни верещали о толерантности лживые политики, рано или поздно это случится. Ты, хан, не видел, что они творили в Афгане и Чечне.

– Не видел, от тебя слышал. Вопрос весьма спорный, наверное, только время рассудит. – Опять же война сорок первого – сорок пятого годов: немцы-христиане, а какие зверства творили на оккупированных территориях. И я не вижу особой разницы между отморозками-исламистами и фашистами-христианами.

Помолчали.

– Семен, а если мы все-таки влипнем в Отечественную войну – твои семьдесят пять тысяч гринов тю-тю.

– Будем костры ими запаливать.

– Не жалко?

– А что делать? – пригорюнился Скуратов.

– Как что? Я же тебе предлагал – отдать Наташкиному отцу, он их в дело пристроит, когда время придет.

– Наверное ты прав, но вернемся мы сюда или нет, вот вопрос.

– Уверен, вернемся, если нас гансы не уконтрапупят.

– Чего ты все о войне? Накаркаешь, сплюнь.

– Считаешь, поможет? Пожалуйста, – и я трижды сплюнул через левое плечо.

Приехав, загнали машину в гараж и вытащили из нее все лишнее. Мама уже вернулась с работы, готовила ужин, а я завел Скуратова в комнату и достал его чемодан.

– Отсчитывай двадцать пять штук, а остальные отвезу отцу Натальи. Скоро приеду. Завтра отдохнем в Чернолучье, а послезавтра повезем мотоцикл в деревню.

Взял чемодан с баксами и отчалил.

По дороге купил два букета цветов и торт. Приткнув машину у Наташкиного подъезда, пожалел, что нет третьей руки, нести поклажу.

Дверь открыла Ольга Петровна, поздоровавшись, пригласила Войти.

– Юрий Степанович дома?

– Все дома, проходи.

С чемоданом поперся в кабинет, где застал хозяина за чтением газет.