Русский хан
Шрифт:
– Мало построить завод, кто на нем работать будет?
– Карчи, где твой писарь?
– А вот, царь-батюшка, в уголке сидит.
– Давай его сюда за стол. Пиши, писарь, указ: рабство на Руси отменить с сего дня и сего года – на все времена. Все бывшие рабы должны отработать на казенных заводах, рудниках или других местах – не менее трех лет. После отработки вольны в своих действиях и считаются свободными людьми. Тем, кто нарушит мой указ, независимо от положения – князь он или простой холоп, наказание одно – смертная казнь, а половина добра его отходит в государственную казну. Вторая половина – его домочадцам.
Боярин
– А ну цыть вам, давно по хребту плетью не получали?
Кузнецы с боярами в лице изменились. Мои клоуны решили играть до конца, повалились на колени:
– Пощади, бачка-царь, детей своих неразумных, не вели казнить, вели миловать.
– Тьфу, заразы.
Не выходя из образа грозного царя, нахмурил брови и молвил:
– На первый раз прощаю, встаньте.
Они живо вскинулись, с самыми серьезными мордами и умилительно преданными глазами.
– Вот так да. Понятненько, домашняя заготовка. Ну, я вам устрою маленькое це-це, но позже.
Команда во главе с Власом Худориным принялась обмерять местность под будущие цеха завода. Савелий Хват по моему указанию выслал отряды гвардейцев во все стороны на десять дней пути, за людьми – освобожденных рабов и добровольных переселенцев везти сюда, на стройку. Нашли глину под кирпичный завод, мои две тысячи воинов возвели его стены под крышу в считанные дни. Остальные гвардейцы валили лес и ставили срубы под будущие дома и постройки. К нам потихоньку стал прибывать народ. Кирпичный завод запустили, и пошло ударными темпами строительство самого металлургического завода. Из Казани прибыл Юрий Коротыш со станочниками, а с ними десять молодых парней – будущих корабелов.
Юрий поведал последние новости: научились лить легированную сталь, делать орудийные замки и дульные тормоза. А вот латунь и порох – найн. Ну, с латунью особых проблем, я думаю, не будет, а насчет пороха – большой вопрос. У них вместо пороха динамит получился.
Лаборатория в Казани работает на износ, но ощутимых результатов не видно. Орудийные стволы сделали и орудия собрали: четыре по 100 мм и по 200 мм – хоть сейчас стреляй, но чем и куда? У меня иногда проскакивает мысль, что мои потуги бесполезны. Слишком большая инерция истории, выскочить из дикого тринадцатого века в век, хотя бы, восемнадцатый – просто нереально. Нужна оценка ученого-профи, а где мне его тут взять? Приходится переть напролом, а там посмотрим.
Юрия Коротыша срочно произвел в дворянство и назначил заместителем главы коллегии экономики и промышленности Саввы Митрохина.
Жизнь в Туле закипела, гвардейцы каждый день подтаскивали новый народ. Мои будущие корабелы учились до упора – по пять часов в день. Среди прибывающих велел искать искусных плотников и прочих ремесленников. За строителями дополнительно отправил гонцов в Рязань и Владимир, заодно и в Нижний Новгород заскочат.
Старшой корабел Павел Черный подсказал, где лучше ставить верфи.
– До Архангельска далековато, государь, а в устье реки Луга – в самый раз. Два шага, и Финский залив, – поелозив пальцем по карте, он ткнул в нужную точку.
– Все правильно, Павел, нам проще корабельщиков из Архангельска туда подвезти.
Через две недели вернулась взмыленная дальняя
Я загорелся идеей создать свой, Российский, то бишь, государственный монетный двор. Ювелиров отдали Юрию Коротышу, обрисовали задачу. Пусть изготовят образцы золотых и серебряных монет: пора налаживать выпуск золотых и серебряных рублей, полтинников ну, и т. д. В помощь им дал выявленного среди рабов художника Франца Бергера. Как угораздило немчика попасть к нам в рабство – ума не приложу.
В итоге: четыреста человек оставили в Туле, остальных триста пятьдесят – на Урал. Несмотря на бешеный ритм, я не забывал о долге перед моими верными соратниками – вечером слепил на синтезаторе сотню баллончиков с нервно-паралитическим газом. Ребятам из спецназа и разведки пригодятся.
Сложив все в кожаный мешок, оставил два экземпляра. Вбежавшим на звон колокольчика телохранителям – Петру и Федору объяснил правила пользования НПГ и сказал, что нужно сделать. Забрав баллончики, они, хихикнув, выскользнули из шатра.
Ранним теплым утром мы с Савелием Хватом, телохранителями и двумя сотниками сидели, подложив под задницы седла, на невысоком берегу местной речки. Наблюдали любопытное, надо сказать, зрелище.
На двух помостах, метрах в трех от берега – Семен с Карчи. Телохранители часа в четыре утра прыснули им из баллончиков, и местный наркоз действовал до сих пор. Петр с Федором где-то нашли помосты, а затем аккуратно перенесли на них спящие тушки. Мы сидели уже с полчаса, а мои соратники и не думали просыпаться.
– Савелий, вели карабин принести, пора будить клиентов.
Савелий негромко свистнул. Как из-под земли появился гвардеец с карабином в руках. Я кивнул – в утренней тишине выстрел в воздух показался неприятно резким и громким. Первым вскочил Карчи, размахивая руками, свалился с помоста. Брякнулся в воду, заверещал спросонья и начал шлепать руками.
– Эй, Карчи, плыви к нам, только пузо не поцарапай.
Шаман нехотя поднялся на ноги – воды по колено. А суслик Скуратов продолжал спать как ни в чем не бывало.
Я бросил сотникам:
– Скиньте второго с помоста.
Те, посмеиваясь, исполнили приказ. Сеня вместе с постелью полетел в речку. Нужно отдать ему должное – не долетев до водички, он уже выдергивал «Стечкин» из-под подушки. Запутавшись в покрывале, выронил ствол. Так и копошился на дне, отыскивая пистолет, радуя нас громкими, но невнятными матерками.
Карчи, весь взъерошенный и мокрый, со злости выдал анекдотическую фразу: «Я на вас царю пожалуюсь». Мы так и легли на берегу от хохота. Его фраза долго ходила среди наших в виде анекдота. После моего прикола Карчи с Семеном притихли на время. Урок хороший получили.