Руслан и Кутя
Шрифт:
Первое, что узнал, сойдя с поезда, Сергей Ильич, это то, что он, оказывается, «дикий». Да, «дикими» здесь называются все, кто приезжает без путевок.
Сергей Ильич пошел искать себе комнату.
Было это в полдень. Улицы в этот час не слишком людны. Не слишком часто, поднимая пыль, проносились «Победы» и «Волги».
Зато очень часто встречались низенькие гремящие повозки, запряженные такими великолепными лошадьми, каких Сергей Ильич никогда не видел.
Он шел и поглядывал на калитки. Остановился наконец у той, где предостерегающей
Под старой акацией, в рябой, веселой тени, сидела грузная женщина, совершенно разомлевшая от жары.
Как только Сергей Ильич вошел во двор, она поднялась и сказала:
— Пожалуйста, пожалуйста…
— Комнаты у вас сдаются? — вежливо спросил Сергей Ильич.
— Пожалуйста, пожалуйста, — нараспев повторила симпатичная с виду хозяйка. — Меня зовут Анна Павловна, пойдемте, вот вам целый дом!
— Дом не требуется. Мне нужна комната на месяц.
— Так вот же, — сказала Анна Павловна и повела Сергея Ильича в левый угол двора, к маленькому домику величиной в одну комнату.
— Это же настоящий дворец, а не комната!.. Позавчера белили, пожалуйста, входите! Вот вам кровать. Вот вам стол. Вот вам шкаф. Вот вам плитка. Вода своя — на гору таскать не надо.
— А как у вас насчет мух?
— Пожалуйста, пожалуйста! Вот вам занавеска от мух, — и Анна Павловна задернула марлевую занавеску над дверью. — Можете вообще не закрывать дверей — ни мух, ни воров!
— А жара?
Этот вопрос почему-то рассердил Анну Павловну.
— Жара?.. Жара! — закричала она вдруг. — Может, вы хотите, чтобы за тридцать рублей вам охлаждали воздух? Или, может, вы еще чего-нибудь захотите?!
— Я хочу снять эту комнату.
— Так кто же вам мешает, — мгновенно добрея, сказала Анна Павловна, — я думала, вам не нравится.
— Напротив!
— Что напротив?! Напротив никого нет — это наш сад…
— Я хотел сказать — наоборот! Очень нравится.
— Ах да! Да-да… какой вы интересный человек…
А комната Сергею Ильичу и в самом деле понравилась. Понравились чистый двор и сад и то, что по обе стороны от этого двора сквозь плетеные изгороди просвечивали соседние дворы и домики.
Но приятнее всего было то, что эта — на вид такая симпатичная — хозяйка живет отдельно.
НЕ КАЖДОГО ВЕРЕВКОЙ ПРИВЯЖЕШЬ
Когда Сергей Ильич обжился в доме Анны Павловны настолько, что стал говорить и думать: «наш двор» и «наш сад», — он понял, что хозяйка этого дома, и этого сада, и курицы, и козы, и кролика — равнодушный и сухой человек, который считает, что раз домашние животные продаются на рынках, как домашние вещи, то к ним и не следует относиться лучше, чем к лопатам и кадушкам.
Лежа на циновке под яблоней, он видел, как томится козочка Марта, видел и ничем не мог ей помочь. Марта рвалась на
Вообще Сергей Ильич не мог спокойно смотреть, как томится живое существо. Из-за этого он не умел отдыхать по-настоящему. Нигде у него не было покоя — ни на работе, ни дома.
И как ни странно, Сергей Ильич нисколько не чувствовал себя усталым или несчастным. Наоборот! Если удавалось кому-нибудь помочь, он радовался ничуть не меньше, чем тот человек, которому он помог.
Можно поэтому представить себе, как улыбался Сергей Ильич, когда Марте удавалось удрать! А это случалось всякий раз, когда ее небрежно привязывали.
Но не думайте, что она, обнаружив слабину веревки, тут же убегает со двора! Ничего подобного! Она ложится на эту веревку и долго ждет.
И только когда во дворе нет людей, поднимается и, на ходу оглядываясь, быстро пересекает двор, копытцем открывает калитку и — шмыг на улицу. Затем слышится топот, и лишь сухой куст крапивы покачивается в канаве между тротуаром и мостовой.
— Опять удрала, проклятая! — вопит Анна Павловна и этим в который раз уже будит Сергея Ильича, отдыхающего в саду. Он, конечно, вскакивает и бежит на крик.
Анна Павловна ругается, глядя куда-то вдаль, на серую горушку в конце улицы, потом набрасывается на Сергея Ильича:
— Ну чего вы так смотрите? Вы имеете понятие, куда она шляется?
Анна Павловна указывает рукой на полотно железной дороги у подножия горушки.
— Я вас спрашиваю, разве это нормальное животное? Трава в саду специально для нее поливается — не ест, а копчеными колючками обжирается!
— Почему копчеными?
— Потому!.. Не знаете, что такое паровоз? Или, может, вы не видите, какого цвета кустарник?.. И этого ей мало — нажрется колючек, а потом валяется на грязной насыпи — отдыхает! Идиотка настоящая!
— М-мда! — говорит Сергей Ильич и направляется к своей циновке.
Он даже пробует снова уснуть под звонкое буханье медной ступки, в которой что-то долго и смачно толкут.
А под вечер, когда пришел хозяин, Анна Павловна сердито обозвала его «старым ишаком» и потребовала, чтобы старик немедленно приволок козу.
Сергей Ильич сам напросился идти с ним за Мартой. Всю дорогу хозяин кряхтел и посмеивался:
— Вы сейчас посмотрите — настоящий цирк… Вы посмотрите, какая это скотина! Она будет плевать на нас… Она паровоза и то не боится…
Марта лежала на гребне насыпи, жевала жвачку и гордо смотрела поверх голов идущих к ней людей, поверх целого города, расположенного в долине. Она смотрела на бурые холмы по ту сторону долины и, судя по выражению ее оранжевых глаз, в мечтах своих вся была там, на бурых холмах.