Русич. Генезис
Шрифт:
– Товарищ подполковник, лейтенант Некрасов по вашему приказу прибыл.
– Это что такое? – спросил он, высыпав из конверта мои бывшие награды на стол.
– Я могу ошибиться, но кажется, ордена и медали.
– Не дерзи, лейтенант. Почему ты награды
– Я подумывал их выкинуть, но решил все же отправить родственникам, хоть какая-то память обо мне будет, – честно ответил я.
– Выкинуть? – вздохнул комполка, оперевшись кулаками на столешницу.
Присутствующие в землянке комиссар и начальник штаба только зло выдохнули, с возмущением взглянув на меня. Именно комиссар и спросил:
– Лейтенант, почему? Ведь это доказательство твоих заслуг перед родиной. Преступление отказываться от них.
– Преступление отбирать их… Знаете, я долго думал насчет них. Да, государство наградило меня ими, но так же легко и лишило, ясно показывая, как относится к ним. С безразличием относится. Как это так? Захотели – наградили, захотели – отобрали? Я еще понимаю, звание – это отобрать можно, но награды? Не представители трибуна награждали меня, не им и отбирать награды. А они отобрали. Я этого не приемлю и мысленно отказался от них, так же, как государство от меня. Так будет справедливо.
– Это твоя работа, – повернулся комполка к комиссару: – Ты у нас целитель человеческих душ, вот и разбирайся.
– Идем, лейтенант, прогуляемся. Ты успел поужинать? – спросил он, выводя меня из
– Нет, товарищ батальонный комиссар.
Мы неторопливо шли в сторону столовой. Я нес на плече сидор спаснабора, не успел в землянку закинуть. Шлемофон на голове, комбинезона не было, в форме летал. Комиссар явно собирался с мыслями, после чего сказал:
– Знаешь, поразмыслив, я начал понимать твою позицию. Именно понимать, хотя я и не согласен с ней. Ты сейчас как еж, выставил иголки и отталкиваешь всех.
– Поговорить за жизнь не удастся, – пожал я плечами. – Я не потому ершусь, что обиделся или что-то подобное. Вот еще, я взрослый человек, чтобы обиды держать. Да, того сержанта, что погиб, когда нас расстреливали, вот его жаль, но он отмщен. Нет, вся эта ситуация, что создается мной искусственно, проводится не для этого.
– Заинтриговал, – сказал комиссар.
– Вы, я смотрю, образованный человек. Кем были на гражданке? Если не секрет. Так я разберусь, что стоит говорить.
– Заведующим я был. Заведующим городской библиотеки. В партии с двадцать третьего года.
– Понятно. Может, слышали такую фразу? Незаменимых у нас нет. Кто ее сказал?
Мы прошли в столовую и сели отдельно, где одна из официанток начала носить нам пищу. Мне ужин, а комиссару завтрак, тот явно недавно встал. Мы приступили к приему пищи. Комиссар все обдумывал сказанную фразу и, когда мы поели, все же признался:
Конец ознакомительного фрагмента.