Русалка
Шрифт:
— Я… Я не боюсь… Не боюсь её… Я боюсь… Нет, не боюсь, а просто НЕ ХОЧУ умирать! Я не хочу умирать! Мне… Мне страшно…
— Ты боишься потерять жизнь? — голос Светы звучал как-то странно, какая-то дрожь заставляла трепетать слова, произносимые ею. Андрей не понимал, чем это вызвано — жалостью, злостью, презрением? Но ему стало неловко.
— Ты боишься потерять жизнь? — повторила свой вопрос Света.
— Да, — решился, наконец, Андрей Боюсь.
Света вытащила из пачки газет самую
— Невозможно потерять то, — сказала Света, — чего у тебя нет…
Перед глазами Андрея предстала газетная страница, на которой во всём своём ужасе расположилась та самая статья. Но ещё большее недоумение и ужас, порождённые страшным понимаем истины, вызвала у Андрея его собственная фотография, соседствовавшая рядом с фотографией Лены.
Строчки статьи как бешенные скакали перед глазами Андрея. Его разум отказывался понимать и воспринимать прочитанное. В сознание проникали только обрывки фраз, калеча его своими острыми и безжалостно-холодными углами:
«…пытавшегося спасти свою жену…
…молодых супругов…
…унёсшая жизни Андрея и Елены…»
Андрей почувствовал, как слух его начинает терзать усиливающийся с каждым мгновением невыносимый звон. Перед глазами его поплыли радужные круги. Ноги подкосились. Он вспомнил все события, предшествовавшие его появлению в этой гостинице. Он вспомнил Лену, свою жену; и как она тонула; и как он нырял за ней, глубоко, пока хватало воздуха в лёгких, и даже после этого… И свой страх… Страх утонуть, который всё же не сохранил ему жизнь…
— Нет!!! — то ли вскрикнул, то ли прошептал Андрей, теряя сознание.
— Лена… — прошептал Андрей и открыл глаза. В номере никого не было. Он вскочил на ноги и выглянул в окно. Улица тоже была пуста. Пуста, как его душа, теряющая (или уже потерявшая?) нечто необъяснимое, но очень дорогое и близкое ему.
Сколько он был без сознания? Минуту? Час? Год?…
Андрей вдруг отчётливо понял, что времени у него не осталось. Он выскочил из номера и кинулся на улицу.
Ночной пляж встретил его равнодушным шумом холодного морского прибоя. Андрей брёл по песку, не замечая накатывавших на берег волн. Иногда он останавливался и начинал звать Лену, но ответом ему были только звуки ночного моря.
Вскоре он наткнулся на коричневую куртку, валявшуюся на песке. Андрей поднял её и прижал к лицу, вдохнув родной аромат любимой женщины.
— Лена! — громко крикнул он и вдруг ему показалось, что со стороны чернеющего морского горизонта до него донёсся ответ.
Не раздумывая над тем, действительно ли он это слышал, или же это было просто плодом его фантазии,
Андрей не знал, правильно ли он выбрал направление, но когда выглянувшая из-за облака луна скользнула своими лучами по морской поверхности, он сумел разглядеть впереди знакомый силуэт, и заработал руками и ногами изо всех сил.
— Лена, — едва смог выговорить он, подплыв к ней.
— Ты вспомнил, — сказала она.
— Прости…
— Не надо. Главное, что ты вспомнил… И теперь мы опять будем вместе… Навсегда… Поплыли?
— Туда? — Андрей показал на берег.
— Нет. Там нам с тобой нечего делать…
И Андрей понял, что Лена была права. На душе его стало так легко и спокойно, как не было уже давным-давно. Они поплыли рядом. Туда, к горизонту, сливающемуся с морской рябью и лунными блёстками в единое целое. Туда, где они будут счастливы просто потому, что они всегда будут вместе.
Никто из них даже не оглянулся на исчезающий вдали берег, на исчезающий вдали мир… И лишь один последний крик ночной птицы — длинный и тоскливый крик — донёсся до них сквозь усиливающуюся игру лунного света. Берег словно прощался с ними. Но они ему не ответили…
— Всё, Светочка? Уезжаете? — спросила Антонина Васильевна.
— Да, пора уже, — ответила Света.
— А вещи?
— Позаботьтесь о них сами. Ладно?
— Конечно, Светочка, конечно… А Андрюша с Леночкой… Они уже…
— Да, — ответила Света и улыбнулась.
— Я очень рада за них, — Антонина Васильевна улыбнулась ей в ответ. — И за вас, Светочка, тоже…
— Спасибо, — Света подошла к ней и они расцеловались.
— Вы с ними ещё увидитесь? — спросила Антонина Васильевна.
— Вряд ли, — вздохнула Света.
— А газеты? — встрепенулась вдруг Антонина Васильевна. — Газеты вы не берёте с собой?
— Да, нет… Зачем они теперь?..
— А можно, я оставлю себе одну? Ту самую… На память о вас…
— Конечно. Забирайте их все.
— Нет, только одну…
Они немного помолчали.
— Ну, — вздохнула Света. — Мне пора.
— Вашу машину уже починили?
— Да, — улыбнулась Света. — Как новенькая стала…
— Ну, вы поосторожнее за рулём… Без лихачества… — обеспокоено попросила Антонина Васильевна.
Они со Светой посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. Света помахала рукой и вышла из номера, а через минуту Антонина Васильевна услышала шум мотора, донёсшийся с улицы и лучи автомобильных фар на миг бросили свой отблеск на стёкла окон.