Русалка
Шрифт:
– И у вас есть эти деньги?! – старик был возмущен и испуган, в его голосе прорезались визгливые нотки.
– И здесь мы переходим ко второму пункту нашего договора, - расплылась я в самой наилюбезнейшей улыбке. – В которой вы оплачиваете мою работу.
– Работу?! – брови купца поползли вверх.
– Конечно. Вывод водной жилы посреди пустыни – это важная, нужная и чрезвычайно сложная для мага работа. Я оцениваю ее в сорок тысяч золотых.
Старик удивленно распахнул глаза и захлопал губами, пытаясь подобрать слова, а потом все же выпалил:
– Но мне не нужен этот источник! Я его не
– Вот как? – я приподняла брови, а потом улыбнулась: - хорошо, тогда вы им не будете пользоваться, - поток за моей спиной уменьшился, а потом и вовсе пропал. – Надеюсь, у вас хватит воды, чтобы дойти до ближайшего города? Помнится, вы говорили, что специально выбрали это направление, где нет на пути оазисов и источников воды.
Старик удивленно оглянулся на верблюдов, и, кажется, только теперь вспомнил, что я распорола все его бурдюки с водой. Он что-то спросил у своих людей по-халифатски, получил тихий ответ, закричал-заспорил, но вскоре уже понял, что я права, воды у него нет. У его людей было разве что несколько фляжек на поясах объемом меньше полулитра каждая, да и те не полные. Литра полтора-два на всю ораву.
Купец прищурился злобно, уже не скрывая своих эмоций:
– Но ты ведь тоже не сможешь покинуть пустыню, - заметил он. – Все верблюды у меня.
– Вы правы, - я с деланной грустью вздохнула.
– Если ты попытаешься меня убить, умрут все мои личные рабы, и твои новые охранники тебя за это прирежут. Жизни своей не пожалеют, чтобы убить ту, что убила их жен и детей! – рыкнул он.
– И тут правы, - не смутилась я.
Он откинулся назад и посмотрел на меня с прищуром:
– И у тебя нет еды. Вся еда в этом караване принадлежит мне.
– И тут вы не ошибаетесь. У меня ничего здесь нет, - я прикрыла глаза, а потом неожиданно вскинула руку. Потоком воды из-под песка вымыло извивающуюся красно-черную змею. Я поднесла ее поближе, фиксировать у головы, как в фильмах, а извивающийся хвост дико бил по водяному капкану. – Рохеис, вы умеете готовить?
– Н-нет, - пробормотал он растерянно.
– Госпожа Арина, поклонившись, заметил полуорк, - это ... – он произнес новое для меня слово, очевидно, название змеи, - очень ядовитая змея. Не советую ее есть. Отравитесь.
– Да? Тогда придется поискать что-нибудь еще, - решила я и откинула змею в сторону слуг старика. Те завизжали, разбежались прочь, и недовольная тварь поползла по песку подальше от чокнутых людей. – Я чую жизнь в этой пустые, в разных ее проявлениях. Думаю, скорпионов, пауков и жуков мы есть пытаться не будем, но, быть может, тут есть какие-то неядовитые виды змей?
– Конечно, госпожа, - вновь склонился полуорк, - и я умею их готовить.
– Прекрасно, - я радостно улыбнулась, а потом перевела взгляд на старика. – Думаю, нам придется пожить здесь с неделю.
– П-почему неделю?..
– тихо поинтересовался халифатец.
– Думаю, этого будет достаточно, чтобы все ваши люди передрались, пытаясь добыть воду, поубивали друг друга, обессилили и отчаялись. Подозреваю, что те немногие, кто свободен от рабских оков, перейдут на мою сторону немедленно, как только мои охранники пояснят им, что вода в этой пустыне есть только у меня. Остальным придется умереть с вами вместе. Думаю, вы так стары, что ждать придется
Глава 65
Затошнило меня уже когда мы отъехали от стоянки достаточно далеко, и я поняла, что можно расслабиться. Горечь подкатила к горлу, и я похлопала полуорка, который меня придерживал за талию, по руке:
– Сними меня.
– Что? – он растерялся.
– Сними меня, мне надо на землю. Срочно! – пришлось прикрикнуть, чтобы он, наконец, зашевелился.
Ленивый здоровяк-верблюд, наконец, остановился, и меня стащили с его огромной спины. Зверь лениво наблюдал за тем, как я отбиваюсь от рук полуорка, и, наконец, оказавшись на песке, с кашлем и слезами исторгаю из себя желчь.
– Ничего-ничего, - второй орк помог поддержать меня за плечи, умыл из фляжки и позволил напиться. Я хлебала теплую воду, и чувствовала, как никогда, что не управляю своим телом, своими нервами. Меня трясло. Хотелось кричать, хотелось кого-нибудь побить, хотелось упасть на постель, и чтобы обняла мама. Но вместо этого я пыталась собрать себя в кучу.
– Что случилось? – к нам приблизился Рохеис, и мне безотчетно стало стыдно, не хотелось показывать слабость хотя бы перед ним. Я кое-как снова умылась, поправила прикрывающий голову платок и сказала:
– Ничего не случилось, сейчас поедем дальше.
– Первое убийство, да? – по-братски хлопнул меня по плечу один из полуорков. Они были так похожи внешне, что я различала их только по одежде, - а ты долго держалась.
– Я не хочу об этом говорить. Едемте. Я хочу оказаться на корабле как можно быстрее!
Меня в четыре руки подсадили на спину здоровенного зверя, я расслабленно откинулась твердую на грудь одного из орков и прикрыла глаза, стараясь не заснуть. Предложили поесть, но я лишь покачала головой. Не хотелось. Хорошо хоть в воде нужды не было – я тянула за собой целую вереницу водных шаров. Полуорки, правда, сказали, что можно и поменьше, но я решила перестраховаться. По дороге мы делали привалы, мои спутники наполняли фляги, и все пили без ограничений.
Меня тошнило от всего: от случившегося, от совершенного мною, от этого мира, от Халифата. Я хотела уехать, прочь, как можно дальше, лучше – вообще домой, или хотя бы оказаться в подводном Храме.
Сколько человек еще предадут меня? Сколько матросов, оставшихся на корабле, затаят злобу? Хоть Пхимарс и сказал, что о его делишках никто не знал, включая Дорфа, но так ли это на самом деле?
То, что я убила человека, не укладывалось в голове. Я ведь не хотела, не нарочно... это была самооборона – хотелось кричать об этом, хотелось доказать!..