Русалка
Шрифт:
«Хочу!» - прозвучало так восторженно, что я слегка оторопела.
Попыталась уложить это в голове, но выходило плохо.
«А ты не хочешь?!» - среагировал разочарованием он на мое слишком долгое молчание.
«Просто не представляю, как это делать, - вздохнула я и призналась: - Очень уж ты большой. Прости, я понимаю, что это нельзя контролировать... а раньше, до сна ты играл с русалками? Как ты это делал?»
«По-разному. Иногда я катал их на себе, - в моей голове появилась картинка Кракена размером раза в два больше русалки, которую он тащил куда-то, - иногда мы играли в догонялки, - теперь я увидела Кракена
«Но это все игры были, когда ты был маленький», - прервала я его воспоминания.
«Я и сейчас могу быть маленьким», - заметил он.
Я уже хотела его разочаровать, как Кракен вдруг как-то съежился, скрутился в плотный клубок из щупалец, на миг мне даже показалось, что ему плохо – его щупальца как-то скрутились, задергались, будто в приступе боли, поблекли и стали будто бы плоскими, словно потеряли свое содержимое, потом он резко раскрутился, растопырив щупальца в стороны, но теперь они были совсем не такими длинными, как прежде, будто уплотнились.
«Кракен! Кракен, что с тобой?!» - бессмысленно плавала я вокруг, не зная, что предпринять.
Он вновь скрутился в клубок, потом вдруг закрутился на месте с огромной скоростью, создавая водоворот, а потом так же неожиданно, как все началось, так и закончилось.
«Давай теперь играть!» - радостно сообщил Кракен размером лишь немного превосходящий мой рост.
Я просто выпала в осадок. Подплыла ближе, потрогала щупальце. Все вроде бы то же самое, только меньше намного.
«Это как это?!» - я даже не смогла толком сформулировать свое недоумение.
«Большая форма для защиты. И охотиться легче,» - заявил он спокойно.
«И насколько же ты можешь уменьшиться?» - спросила так, на всякий случай.
Ответом мне был образ меня рядом с маленьким осьминогом размером примерно с кошку. Только вот конечностей у этого осьминога было не восемь, а двенадцать, но кто их считает.
«Теперь поиграем?»
«Поиграем, - согласилась я, - только недолго, я спать хочу».
Я прикинула, что будет самым простым вариантом игры. Поблизости как раз оказалась полезная морская травка, я оторвала кусок и скрутила из жесткого длинного листа простой бантик – большие «ушки» как раз позволяли удобно управлять им с помощью течений. Потренировалась немного, дергая бантик в разные стороны, а потом отправила игрушку поближе к Кракену:
«Лови!»
Это было странно – словно играть с огромной двендацатиногой и чрезвычайно ловкой кошкой, которая к тому же не ограничена в движениях силой тяжести, но хорошо, что и мне самой не приходилось плавать и дергать руками, управляя игрушкой, в этом помогала магия. Я смеялась, наблюдая за фортелями Кракена, когда он то пытался затаиться среди камней и резко напасть на бантик снизу, то заплывал вперед, будто бы забыв про игру, а потом, дождавшись меня, резко пытался ухватить игрушку. Когда мы подплыли ближе, я просто отдала ему забаву и сообщила, что поиграем еще, но только завтра. Он выглядел разочарованным.
«А как ты все-таки это делаешь? Как можешь уменьшаться и увеличиваться в размерах?» - спросила прежде, чем лечь спать. Уменьшившись,
Мой вопрос вызвал у него приступ недоумения:
«Просто могу. Стать больше, чтобы быть сильным, или маленьким, чтобы спрятаться. Только нужно, чтобы в Море было много магии. Когда Море спит, форму не поменять. Большому телу нужно много сил, поэтому долго спал. Не мог не спать, не мог поменять форму. Теперь Море проснулось, Хозяйка разбудила море, пусть и не до конца».
«А как разбудить Море до конца? Что надо сделать?» - понадеялась я на подсказку.
Но Кракен не знал, опять. Он валялся на мозаики, крутя в щупальцах потрепанный бантик, распространяя вокруг эмоции удовлетворения и предвкушения – он уже ожидал, как мы будем играть завтра. Только вот у меня-то в голове были несколько другие игры, и я, честно говоря, не знала, что теперь делать с этим привязавшимся ко мне существом. «Мы в ответе за тех, кого мы приручили», не так ли?
Ладно, в любом случае об этом думать было еще слишком преждевременно, все мои планы сейчас еще вилами на воде писаны, прежде всего, надо выспаться, а завтра идти уже на более полноценный контакт с людьми.
С утречка, основательно позавтракав, я добавила к осьминожьей игрушке еще несколько полированных раковин, так что они теперь сталкивались, когда я таскала бантик волной, словно трещотка. Кракен был в полном восторге, а я задумалась о том, что можно сплести ему что-то вроде маленького осьминожика по тому же принципу, по какому плела свой рюкзак – голова в виде округлой корзинки, снизу связать и закрепить, а свободные концы пусть висят щупальцами, можно заплести их в косички, чтобы потолще были, и даже привязать на кончики раковины. Надо будет заняться, если время появится.
«А теперь не нужно поесть?» - спросила Кракена, прежде чем плыть к острову.
«Маленькое тело – надо мало еды», - ответил он спокойно, играясь с бантиком, тряся, будто погремушку, подкручивая, подкидывая. Да, чем-то он был как ребенок.
«Дай-ка, - предложила я и, получив в руки бантик, начала перекидывать его из руки в руку. За счет раковин и формы он был не слишком удобен, но меня это не смущало, я применила немного магии. – Смотри, это игра на тренировку ловкости, не ловишь его, а отбиваешь и стараешься не упустить и не уронить на дно, - подбила бантик хвостом, - чем больше у тебя конечностей, тем сложнее и круче. Попробуй», - кинула ему игрушку.
В исполнении двенадцатилапого Кракена подводный сокс выглядел завораживающе, с трудом сумела оторваться от этого зрелища и поплыть вперед. Что ж, кажется, мне удалось найти способ его занять. Однако, вскоре Кракен меня нагнал, впрочем, плыл он, пытаясь хоть изредка перекидывать игрушку из щупальца в щупальце, из-за чего иногда ронял, возвращался за улетевшим куда-нибудь в бок, но неизменно догонял меня после.
Когда я подплыла к острову, люди уже проснулись, и чуть ли не половина из них плавала на мелководье песчаного пляжа, собирая мидии. Надеюсь, они знают, что хранить их на берегу нельзя, они же сдохнут. Но потом я заметила, что улов складывают в одном месте между камнями поближе к берегу. Конечно, тут, у берега, не было таких крупных экземпляров, как те, что я приносила, но все равно – еда.