Русалка. Спасатель № 1

Верон Ника

Мимоходом, словно невзначай, зацепив плечом Валентова. Провокация. Открытая. Чего добивался? Конфликта. Для чего? А вот тут вопрос и возникал. И предположения не самые радужные.

— Оставь, пусть идёт, — остановил Изместьев шефа. — Нагадить может, — добавил, уже вместе с Валентовым в кухню проходя. — Есть кое что на него. Поговорим, как разойдутся все, — предложил, на немой вопрос руководства отвечая.

Не попал нарочно. Так, справки кое-какие наводил. Связанные с очередным выходом из строя катера. И то, что получилось выяснить. Не тот, совсем не тот человек в их команде оказался.

Удивительно, как проработал почти три года. Хотя, нет, не почти, а целых три года…

Глава 17

Немного подводного мира

Ушла. Одна. В том, в чем была. Шортики и топик. Не хотелось никого видеть. Долго шла до дюн. Огромные. От людей скрывающие. Совершенно никого. Синь морская. Оглянулась в сторону, где остался спасательный городок. Валентов. Поддержка ребят… Не сказать, что нулевая, но… Положиться на сегодняшний день, наверно, только на Изместьева и может.

На море снова глянула. Спокойное сегодня. Даже если какое ЧП и случится… Не на воде сейчас рассматривала происшествие. История с катером покоя не давала.

В воду, еще раз у берега оглянувшись и, убедившись, что никто не видит, с разбегу влетела. На глубину сразу пошла, хвостом прирастая. Чешуя на солнце заблестела, как та кольчуга. Вынырнув вдали от берега, где рассмотреть её никто даже случайно не мог, снова в сторону городка взгляд кинула. Неспокойно как-то. Или, просто не готова была на долго без общества Валентова остаться? Вот открытие еще! Своим как то объяснить будет? А если родители узнают, что…

Морская глубина. Красота. Те места, куда нога человека, даже в суперсовременных аппаратах, ступить не может. Здесь почти нет солнца. Ну, так, по крайней мере считается. А на деле. На деле — красота. Глаз должна бы радовать. В родные пенаты попала. Наконец-то… На этот раз долго добиралась.

— Забыла отца с матерью, — приветствовал её…

Да-да, самый настоящий Нептун. С трезубцем в руках, с бородой белой. Царь морской. Повелитель глубин. Грозный царь всех морей и океанов. А вот с детьми своими всегда (ну, или почти всегда) добр и ласков. Резкого слова от него не услышишь. Только громы и молнии сразу. Нет, громы и молнии, вообще-то из другой оперы. Уф, совсем всё подзабылось.

— Всегда помню о вас, — возразила, стараясь отца, вставшего на пути, обойти.

— А бываешь всё реже, — с укором прозвучало в ответ. — И на берег ходить перестала. Не случилось чего?

И что ей предлагалось ответить? Выдохнула. Не правду, это уж точно. Сложно будет объяснить отцу, что ошибку своей прародительницы совершить собиралась. Да уже, по сути, совершила. Влюбилась. Сама не заметила, как. В любовь не то, что с первого, но и со второго, и с третьего взгляда — не верила. А тут, как накрыло…

Выходка Вика утренняя до сих пор из головы не шла. Что подумал о ней Валентов? Последствия какие ждут? А, самое главное, есть ли хоть маленький шанс узнать, что значит не только любить, но и быть любимой.

— Случилось, — кивнув, обернулась к отцу. — Только не знаю, с чего вдруг. Мне было обещано, что в нашей стороне не будет сильных волнений на море. А который день штормит. Не сильно. Но люди страдают.

Ответил не сразу Нептун. На дочь долго, задумчиво

смотрел. Лгала. Чувствовал. Не для того и не потому появилась в родных глубинах.

— Всего лишь людишки, — едва заметно повел плечами. — Твой брат с сестрами немного порезвились. Как раз в вашей стороне ракушками покидались. Воду взбаламутили. Не вижу причин для паники.

— Немного взбаламутили? — отказываясь верить услышанному, переспросила Алеста. — Там спасатели едва не пострадали!

Тот шторм, безобидный для морских глубин и их обитателей, вполне мог привести к трагедии. Вот чего никак не получалось сделать, так это донести до своих, на сколько хрупка человеческая жизнь.

— Это всего лишь люди, — пробасил грозный Нептун-отец, с укором глянув на дочь. — Я разрешил те игры. Заигрались немного ребята, — продолжал, усаживаясь на свой трон в окружении коралловых наростов. — Но тебя же не заманишь сюда. Ты скоро совсем очеловечишься, свою сущность забыв. А тебя здесь ждут.

Ждали. Знала. Еще одна причина, по которой старалась как можно реже появляться на дне морском. На сушу за ней не больно кто стремится выбраться. Это она в семье — уникум. С которым, что делать, не знают.

— Еще один вопрос, который нам надо решить, — проговорила, присаживаясь рядом с отцом и… убирая хвост.

Хотя, знала, не любит отец лицезреть ее в человеческом облике. И дома старалась принимать привычную для себя ипостась — русалки. Сегодня, случай особый. Сразу показывающий, что не сосем в настроении. И разговор предстоит непростой.

— Может, подождем возвращения твоей матери? — осторожно поинтересовался Нептун, пристально на дочь смотря. — Она в южные моря подалась. Хочет немного на горячем солнце погреться.

— Не запузырилась, главное, чтобы, — не удержавшись, съязвила Алеста. — Нет у меня времени, ждать ее возвращения, — призналась, вверх голову поднимая. — Я обещала вернуться через два дня.

Говорила, а сама… Сама, сомневалась. И часа не прошло, как сбегала из городка. Слезы обиды сдерживая. Выходка Вика задела. Недоверие и еще какие-то непонятные чувства во взгляде Валентова, до глубины души задели. Не ждала, что так легко поверит в её, как там люди говорят, легкую доступность. Наверно, будь на его месте кто другой, не так обидно было бы. А тут…

— И в кого ты такая упрямая…

Каждый раз отец данным вопросом задавался, когда дочь объявлялась в морских глубинах. Ждал, что ответит? Вряд ли. Скорее, атмосферу разрядить стремился. Расстраивала своим стремлением на земле, на суше жить. Чужая там. А принять очевидного, почему-то не могла. Или не хотела? Или, тайна какая была? Не слишком дочь была разговорчива, в гости наведываясь.

— В прародительницу, верно.

Не вспоминать о той старались. Плохо история закончилась. Памятником теперь напоминает о людском предательстве. Не желал дочери подобной участи. Любимая из всех русалок, что жена подарила. Смышленой росла, отзывчивой. Жениха подбирал долго. Присматривался не только к статусности будущего зятя, но и к отношению того с родней, с матерью, с другими близкими женщинами. По достижению совершеннолетия дочь должна была партию выгодную сделать и уже проживать в глубинах черноморских.