Русалка для принца
Шрифт:
То, что мой народ считал спасением, принц песков называл фарсом.
Мы смотрели друг на друга, словно олицетворения двух стихий. И ни одна не желала уступать. Рвущиеся наружу слова застревали в горле. Я видела в глазах Амира непоколебимую убежденность в своей правоте. Передо мной не просто красивый принц, а живое воплощение многовековой вражды.
Последнее, что я помню о той встрече — это прожигающий взгляд моего жениха.
И, кажется, моего главного врага на всем белом свете.
2
Вечер
Она была так же тяжела, как бремя на моих плечах.
Каждый камушек, каждая ракушка, каждая водорослевая лоза — все это напоминало о моем долге. Я должна быть сильной. К какой бы катастрофе ни привел этот брак, я должна спасти свой народ.
Я держала голову высоко поднятой, не допуская и тени сомнения или нерешительности в глазах. Но мое сердце сжималось от страха. Я чувствовала себя пленницей, пойманной в сети судьбы. Я скоро навсегда покину подводный дворец, который с рождения был моим домом.
Я смотрела в зеркало и видела в отражении не принцессу, желающую заключить союз, а жертву, готовую к закланию.
И в этот момент сквозь толщу воды я услышала низкий, трубный зов. Голос океана, предостерегающий меня о надвигающейся буре.
Буре, которая может уничтожить не только мой народ, но и меня саму.
Я тряхнула головой, отгоняя глупые, жалкие мысли. Я не поддамся страху. Я — принцесса океанид.
Церемония началась.
По древней традиции, которая, правда, не соблюдалась уже несколько десятилетий, с начала вражды между океанидами и людьми, я ждала жениха на дне, среди коралловых рифов, утопая в мягком, струящемся свете.
Принц Амир нырнул в океан, пронзая толщу воды подобно стреле. Против воли и доводам рассудка я залюбовалась им. Он был прекрасен. Тело, словно выкованное из бронзы, было обнажено по пояс. Каждая мышца, каждый шрам — все говорило о силе Амира, делало его еще более мужественным в моих глазах.
Заставляя на несколько мгновений забыть о том, что он — мой враг и воплощение моих самых больших страхов.
Когда он увидел меня в изящном жемчужном платье, его глаза расширились. В них, сквозь пелену ненависти и предвзятости, мелькнуло что-то иное — изумление, восхищение, даже… желание? Я не могла его винить — русалочий наряд напоминал скорее сетку и оставлял достаточно голой кожи. Прекрасной белой кожи, искрящейся в подсвеченной солнцем воде.
И все же я едва верила своим глазам. Амир смотрел на меня так, словно я была диковинным цветком, распустившимся в его засушливом мире. Но он быстро пришел в себя. Наваждение рассеялось. В его глазах снова был лишь равнодушный лед.
Амир подплыл ко мне и подхватил меня на руки, как того требовали
Захотелось прижаться к принцу, чтобы ощутить его тепло всем телом. Довериться ему, утонуть в его взгляде и забыть о вражде. Испытать то, что и должна испытывать невеста — трепет и легкую эйфорию. Но, главное, поверить хотя бы на миг, что этот союз — не вынужденная жертва, а шанс на счастье для нас двоих.
Конечно, я этого не сделала. Просто позволила Амиру держать меня на руках, поднимаясь все выше и выше. Его объятия были крепкими, обволакивающими. Даже сквозь толщу воды я ощутила его запах — песка, солнца и чего-то еще, незнакомого, терпкого, манящего.
Он выплыл на поверхность до того, как в его легких кончился воздух. Вынес из воды легко, словно я была пушинкой, и опустил на горячий песок. Тот обжег мой хвост — сверкающий, бирюзовый, но жемчужная сеть чуть смягчила неприятное и непривычное ощущение жара.
— Отвернись, — тихо попросила я.
Амир неприязненно фыркнул. Возвышаясь надо мной, сложил руки на груди.
— Ты — моя жена.
— Еще нет, — парировала я. — И не стану ей, если будешь игнорировать традиции. Отвернись.
Металл в моем голосе, кажется, его удивил. Принц снова фыркнул, но как будто с другой интонацией. И все-таки отвернулся.
Я медленно провела пальцами по своему хвосту, чувствуя, как под ладонью дрожит холодная мерцающая чешуя. Я тихо шепнула океану, и из воды вынырнули мои сестры. Их голоса, благословляющие наш с Амиром союз, сливались в шепот прибоя. В руках сестры держали коралловый ларец, украшенный жемчужинами глубин.
Его вынесло ко мне волной, в которую превратились мои сестры. Я закрыла глаза, вдохнула соленый воздух и произнесла древние слова, которые когда-то шептала мне мать в колыбели из морской травы.
Моя чешуя загорелась голубым пламенем, не обжигая, а лишь щекоча кожу, словно прикосновение медузы. Одна за другой серебристые пластинки отделялись от меня, укладываясь в ларец с тихим звоном, будто капли, падающие в пустую раковину. Когда он захлопнулся, огонь с моего хвоста потух, рождая две хрупкие конечности, нежные и беспомощные, как у только что вылупившейся черепахи.
Я прижала шкатулку к груди и неловко поднялась на ноги, непривычные к горячему песку. Да и они сами были мне непривычны. В отличие от сестер, я не выходила на сушу. Так же, как Амир — океан, я ненавидела его пески.
Он обернулся на звук, и в его глазах снова вспыхнуло изумление. Теперь жемчужное платье доходило мне до самых пят, но не могло спрятать длинные, точеные ноги. Я надеялась лишь, что жемчужный рисунок скрывает достаточно. Ведь у меня больше не было моего хвоста…
Я протянула принцу ларец.