Русь неопалимая
Шрифт:
– В церкви есть кому, читать молитвы, для этого иереи там служат!
– Сам можешь оставаться тёмным, тебе ученья уже не одолеть, а отрока пришлёшь в училище, – строго сказал князь.
– Княже! Почему я?! За что наказуешь?
– Я сам, первее всех посылаю туда сына, и Добрыня Малкович шлёт своего Константина.
Добрыня, услышав, что он шлёт сына в училище, только крякнул от этой новости, но смолчал, решив сейчас не мешать племяннику, а уж потом он скажет ему всё, что думает. Волчий Хвост, услышав, что князь тоже посылает в училище сына и Добрыня
– Ну, токмо, ежли княжич будет там, тогда пошлю одного!
– А у тебя их сколь? – поинтересовался князь.
– Трое!
Владимир захохотал.
– Ты настоящий муж, Волчий Хвост. Всё время в разъездах с дружиной, кольчугу не скидываешь по многу месяцев, когда успел троих прижить! Вот всех троих и шли. Выучатся твои отроки грамоте, великомудрые греческие книги будут перекладывать на родной язык, светом знания осветят отчину, не вечно же нам у Царьграда просить иереев, своих р'oстить пора, чтобы Русь прославляли, – князь обвёл бояр строгим взором, – это касаемо всех! Всем слать отроков в ученье, кто станет укрывать, будет платить немалую виру в казну!
– А велика ли вира будет? – поинтересовался воевода Претич.
– Велика! Не пришлёшь отроков – узнаешь! Но то будет своим чередом. Я призвал из Новгорода посадника Добрыню Малковича, чтобы сообщить о крещении новгородцев. Митрополит отправляет туда почти всех своих иереев, но думаю, что новгородцы метнут их в Волхов вместе с крестильными причиндалами. Я Добрыне даю свою дружину, а ты Претич возьмёшь ратников из Ростова. Ростовчан и новгородцев всегда мир не брал, поэтому на них можно положиться, с радостию будут загонять новгородцев в Волхов, но чтобы только не дошло до сечи между ними.
– А что в Новгороде нет дружины? – воззрился удивлённо Претич на Добрыню.
– Как без дружины! Есть, конечно, но супротив своих, она не пойдёт! – сказал Добрыня, – а Перуна свергать вряд ли обойдётся без руды! С топорами и кольями пойдут на мечи, а бабы голыми руками рвать будут любого, кто задумает Перуна опрокинуть.
– Надобно обойтись без крови. Самых ретивых супротивников, под плети ставьте, – посоветовал Владимир.
До темноты бояре просидели у князя в гридне, а потом перешли в трапезную и за ужином продолжили обсуждать крещение новгородцев. Претич после ужина взяв два десятка дружинников, в ночь отправился в Ростов за ратниками.
А в Новгороде, как только узнали, что князь Владимир крестился в греческую веру, стали кричать:
– Славяне! Мы змею вскормили на собственной груди! Не дадим нашего Перуна в обиду! Раз изменил нашей вере, надо отложиться от Киева!
– Согласится ли Вышеслав! Он же его сын!
– Да он только рад будет! Не надобно будет кажин год отсылать Киеву по две тыщи гривен! Такие куны и Новгороду пригодятся!
– А Добрыню посадника на мечи под пазухи, за измену вере!
– Храм сжечь надобно, чтобы неповадно было посягать на нашего батюшку Перуна!
– Не дадим, батюшку Перуна опровергнуть! – кричали мужики и рвали на себе рубахи, а бабы с воем заливались слезами.
Храм
А тем временем Претич отобрал полторы тысячи воев, наказав ратникам быть в бронях с мечами и засапожными ножами, но кроме плетей против новгородцев ничего не применять. Посадил в лодии и отправился в Новгород. Когда прибыли к Новгороду, предупредил воев:
– Руды проливать не будем, хватайте зачинщиков и под плети.
Лодии оставили подальше от Новгорода и пешими пришли к верхним закрытым воротам, постучали.
– Кто там ломится? – раздался голос с приворотной вежи 3 .
– Подмога к вам пришла, отворяйте!
– Подмога, это вовремя!
Ворота открылись и тут же приворотную стражу повязали, а на воротах поставили своих ратников. Узнав, где собрались самые рьяные зачинщики, пришли в дом, огляделись, полна горница.
3
Вежа – башня шатрового типа.
– Вязать всех! – приказал Претич.
Все повскакивали с лавок, но тут же были схвачены ростовчанами.
– Всех на берег к Добрыне! – скомандовал Претич.
Ростовчане поволокли всех на берег. Кто сам шёл, а кого тащили волоком. Кто сильно сопротивлялся, били по голове, он успокаивался и уже не сопротивлялся. Тут прослышали дружинники новгородские, что ростовчане разгулялись по городу, и забегали сотские и десятские, скликая своих дружинников с оружием. Добрыня высадился с княжеской дружиной ниже по течению Волхова и
велел зажечь крайние дворы. Огонь сразу отрезвил
новгородцев.
– Пожа-а-ар! – закричали со всех сторон и кинулись спасать свои дворы. Пожар тушили всем миром.
Вскоре к Добрыне пришли с повинной.
– Прости, Добрыня Малкович, нахулиганили мы тут без тебя.
Добрыня не понял о чём речь, махнул на мужиков рукой.
– Идите, не до вас мне пока!
Добрыня по пути к своему дому увидел раскатанный по брёвнышку храм и, повернувшись к мужикам, погрозил кулаком, в котором была плеть, грозно сказал:
– Собрать его сызнова.
С Перуном сотворили то же, что и в Киеве: свергли и поволокли к реке. Женщины подняли вой и бежали следом, пытаясь отбить его, но получив плетью отставали. Приволокли его на берег, сбросили в Волхов и поплыл он, провожаемый слезами новгородцев. Тут же во все концы Новгорода помчались дружинники сгонять народ к реке креститься. Загнали гуртом народ в воду.
– Ну, сыны мои, с Богом! – сказал епископ и, подняв руку с крестом запел, – Крещаются рабы Божии, возродившиеся от Святаго Духа и воды…