Русь до Рюрика
Шрифт:
Предпоследний новгородский князь Буривой (начало 9-го века) вёл тяжёлые войны с варягами, неоднократно побеждал их и стал обладать всей Карелией до границы с Финляндией. В одном из сражений его войско было разбито, он сам едва спасся и до конца своих дней доживал на окраине своих владений.
Варяги воспользовались этим и обложили новгородские земли данью. Новгородцы не стали долго терпеть варяжское иго, выпросили у Буривоя на княжение его сына, Гостомысла, который изгнал варягов из новгородской земли (овы изби, овы изгна, и дань варягам отрече).
Вот как о Гостомысле
Сей Гостомысл бе муж велико храбр, толико мудр, всем соседом своим страшный, а людем любим, расправы ради правосудиа. Сего ради вси окльни чтяху его и дары и дани даюсче, купуя мир от него.
Многи же князи от далёких стран прихожаху морем и землёю послушать мудрости, и видите суд его, и просити совета и учения его, яко тем прославися всюду.
Было у Гостомысла 4 сына и 3 дочери. Сыновья все умерли – кто от болезней, кто погиб в сражениях, а дочери выданы соседним князьям в жёны. Озаботился Гостомысл о наследнике и собрал вещунов.
Вещуны ему сказали, что боги обещают дать ему наследника от женщины его. Гостомысл не поверил им, поскольку был стар и не мог уже родить.
Но однажды ему приснился сон, будто бы сын от его средней дочери Умилы, которая была замужем за князем славян-ободричей (то есть, живущих на реке Одре) Годославом, будет новгородским князем.
Гостомысл собрал старейшин и вещунов от словен, руси, чуди, веси, мери, кривичей, дреговичей и поведал им свой сон, чтобы решить, что дальше делать.
Поскольку старшая его дочь, Милослава, была замужем за скандинавом, и её потомки были нежелательны новгородцам, Совет старейшин почти согласился c Гостомыслом, но послов к Годославу отправить не успел, поскольку Гостомысл вскоре умер.
В Никоновской летописи о призвании варягов говорится, что после смерти Гостомысла старейшины решили сначала поискать князя межь себе, да кто бы в нас князь был и владел нами; поищем и уставим такового или от нас, или от казар, или от полян, или от дунайчев, или от воряг.
Значит, новгородцы пытались найти лучший вариант, поскольку прямого наследника Гостомысла не было. И сначала хотели найти кандидата среди своих ближайших земляков-славян, знающего местные обычаи, культуру и язык, а не из немцев, римлян или скандинавов.
То, что поляне и дунайчи – есть славяне, сомнения не вызывает. Но почему козары? Дело в том, в Хазарском каганате было терпимое отношение друг к другу разных религий; часть славян занимала важные государственные посты и пользовалась влиянием в стране, о чём знали новгородцы.
Но этот процесс выбора князя после смерти Гостомысла затянулся почти на 3 года (Гостомысл умер в 859г, а призвали Рюрика в 862г), в течение которых происходили братоубийственные междоусобицы, поскольку всяк хотел князя из своей среды.
Но наследство по происхождению всегда на Руси было одним из главных условий в выборе князя.
Поэтому для примирения новгородцы решились на компромиссный вариант – позвали на княжение внука Гостомысла по женской линии, как и говорил о своём сне сам Гостомысл, нейтрального славянина (варяга,
Отличие киевской летописи от новгородских летописей состоит ещё в том, что в последних описываются не только история новгородских князей до Рюрика. В них присутствует много мелких подробностей о погодных катаклизмах – неурожаях и наводнениях не только в новгородской земле, но и в киевской.
А в «Повести временных лет» ничего этого нет. Это говорит о том, что новгородские летописи являются не только более древними, но и более полными, и более достоверными.
Интересен ещё вот какой факт. Официально годом основания Новгорода считается 859г – первое упоминание о нём в летописи Нестора.
А в новгородских летописях имеется много информации о правлении, как минимум, 9 колен новгородских князей – с 5-го века, когда был основан Славянск, который предшествовал Новгороду.
То есть, документальная история новгородских славян ничуть не меньше, чем история Киевской Руси (год основания Киева – 482), в которой есть большой пробел от Кия до Аскольда.
Да и по поводу Аскольда в летописях можно найти разночтения. Вот как излагает Татищев события по Иоакимовской летописи.
Рюрик по смерти братьев обладал всею землёю, не имея ни с кем войны. В четвёртое лето княжения его переселился от старого в Новый град великий ко Ильменю, прилежа о разбирательстве о земле и управлении, как то делал и дед его.
И чтобы всюду разбирательство справедливое и суд не оскудел, посадив по всем градам князей от варяг и славян, сам же проименовался князь великий, что по-гречески архикратор или василевс, а оные князи подручными. По смерти же отца своего правил и варягами, имея дань от них.
Имел Рюрик несколько жён, но более всех любил Ефанду, дочерь князя урманского, и когда та родила сына Ингоря, ей обещанный при море град с Ижорою в вено дал (дар жениха за невесту).
Славяне, живущие по Днепру, называемые поляне и горяне, утесняемы будучи от казар, которые град их Киев и прочие захватив, собирали дани тяжкие и работами изнуряющие, прислали к Рюрику старших мужей просить, чтобы послал к ним сына или иного князя княжить.
Он же дал им Оскольда и воинов с ним отпустил. (Хотя Иоаким точно сыном Рюриковым Оскольда не именовал, но обстоятельства утверждают, ибо киевляне не просили бы сына, если бы его не было).
Ингорь же тогда был ещё в пелёнках. И так как Оскольд был княгине Рюриковой пасынок (сын другой жены Рюрика), по-сарматски тирарь, то Нестор, не разумея сего слова, переменил в Дир и сделал из одного имени два: Оскольд и Дир).
Далее Татищев пишет, что Оскольд начал править Киевом, победил казар, пошёл на ладьях к Царьграду, но буря разбила его корабли. Тогда он поехал в Царьград для принятия христианства, что очень не понравилось киевлянам.
Дальше: Рюрик, отпустив Оскольда, был очень болен и начал изнемогать; видя же сына Ингоря весьма юным, доверил княжение и сына своего шурину своему Олегу (брату жены Ефанды), чистому варягу, князю урманскому.