Руны
Шрифт:
Выдержка из доклада Безродной Раисы на тему: "Исследование древних Рун. Мифы и заблуждения", параграф 1, стр.5.
В общей сложности я провела в камере три дня. Про меня вроде бы как забыли даже. Ни допросов с пристрастием, ни охотников толпами. Зато исправно кормили и даже притащили подобие валенок и теплый ватный тулуп.
Только вот мне явно не хватало средств личной гигиены и вообще не мешало бы помыться. Волосы слипшимися, потускневшими кудряшками, безвольно опустились на плечи, хотя я себе всегда напоминала одуванчик.
Мои грустные и с некоторых пор, ненавистные ночи мы коротали с Пятым. Он таскал мне книжки из нашего музея, и оберегал сон.
В общем, по истечении третьего дня я уже не боялась смерти как очумелая, а скорее ждала, чтобы это случилось быстрее. Пока однажды моя камера не открылась и в проеме не появился охотник, кинув мне на кушетку сверток.
— Одевайся, — бросил он и прикрыл двери.
Я конечно еще с минуту приходила в себя, решив что конец мой все-таки до меня добрался, но переодеваться все же начала. Что меня поразило сразу же, это то, что одежда предложенная мне была формой охотников — черные штаны и рубашка с гербом правосудия. Там же оказалась кожаная куртка все с тем же гербом.
Одежда была, само собой, великовата, но оно не удивительно, поскольку я очень худая, как охарактеризовывает меня Мастер Като. На мне любая одежда висит. По крайней мере та, в которой мне приходилось ходить раньше. Обуви в свертке не было, поэтому я вновь напялила валенки, которые уже успела полюбить.
Робко выглянув за дверь, я наткнулась на все того же охотника, который кивком головы приказал следовать за ним. Я ничего не понимая, пошлепала, радуясь от того, что хоть кандалы на меня не нацепили.
Мы ходили бесконечными коридорами все выше и выше, пока не уперлись в огромную дубовую дверь. Охотник распахнул её, пропуская меня, и зашел следом. Я остановилась и огляделась.
Это был огромный захламленный рабочий кабинет, словно здесь работал профессор-психопат. Документы разбросаны по столам и полу, на резных полках свалены книги вперемешку со всевозможными сувенирами и непонятными для меня приспособлениями. А посреди всего этого великолепия сидел ОН. Ноа Сальваторе. За письменным столом, таким же захламленным как и все остальное, и внимательно вчитывался в некий документ не обращая на нас внимания.
Меня как-то резко затрясло, но охотник подтолкнул в спину, и я прошла вперед.
— Констебль, сир… — обратил на нас внимание мой конвоир и Ноа отодрал взгляд от чтива, сразу же вперив его в меня, из-за чего внутренности вроде бы даже скукожились.
Мужчина плавно оглядел мою скромную персону с головы до ног и красноречиво задержал взгляд на валенках, после чего маг сопровождающий меня, кротко кивнул и поспешил ретироваться.
— Итак, Рая, — начал констебль, проговорив мое имя как ругательство и откинувшись на спинку кресла, — у меня для тебя новости.
Он встал и в раздумьях принялся ходить около своего стола, нигде
— Какие? — задала я вполне логичный вопрос, за что была полоснута его взглядом.
А, ну понятно, рабы вопросы не задают. Я прикрыла рот и стала ожидать, пока он подумает. А думал он долго. Задумчивый видимо парень. Наблюдая за ним, я отметила, как грациозно двигается этот мужчина, словно кошка перед прыжком. Не хочется ссориться с таким магом.
— У меня есть основания предполагать, что ты действительно можешь быть непричастна к смертям Магистров, — наконец произнес он и мое сердце радостно забилось в горле.
Я готова была броситься к нему на шею и завопить: "СПАСИБО!".
— Однако это не исключает и твоей виновности. Но у меня нет выбора, поскольку ты единственный рунист в Монстраке и единственная, кто может разъяснить мне некоторые детали этого… хм… ученья.
Я ничего не поняла из того что он сказал. Ноа тем временем подошел ближе и наклонившись, зорко на меня посмотрел.
— Иными словами, я поступаю по принципу: "держи друзей близко, а врагов еще ближе", — проговорил он, блеснув листвой глаз, и выпрямился, кивнув охотнику, который принес мне ботинки. — Обувайся, у меня еще куча дел. Твои основные функции я объясню позже.
Ноа развернулся и сняв с вешалки свой длинный плащ, накинул его на себя. Я торопливо выскользнула из валенок и перелезла в ботинки, которые соответственно тоже были мне велики, но не желая расставаться с теплой обувкой, приподняла валенки, и обняла как родных.
Охотник и Сальваторе недоуменно на меня глянули, но не сказали ни слова.
— Идем, — небрежно обронил Ноа и я поскакала следом, едва поспевая за широкими шагами мужчин.
Плевать, про какие там он говорил функции, я жива и я свободна! Ну, относительно свободна.
Через несколько минут, мы вдвоем загрузились в экипаж и Сальваторе, стукнув в стенку вознице, вновь уставился на меня. Думает, наверное, опять. Я отвернулась к небольшому окошку и вгляделась в улицу, чтобы не видеть его цепкий взгляд. После продолжительного молчания он высказался:
— Тебе следует принять ванную, от тебя воняет.
Еще бы, посиди-ка три дня в камере. Я наградила его парочкой эпитетов, но вслух лишь пожала плечами, немного скривившись.
— Сколько тебе лет? — спустя еще несколько минут спросил Ноа.
— Девятнадцать.
— Хм… — хмыкнул он и замолчал.
Что означало его 'хм' осталось загадкой, так как весь оставшийся путь мы ехали молча.
А приехали мы в небольшое поместье, которое имело довольно специфичный вид, а именно: унылое здание, окруженное со всех сторон массивной колючей оградой, сквозь которую не было видно ни зги.
Выйдя из экипажа, я уставилась на сие творение архитектурной мысли и подумала, что тут не хватает только рва по периметру, наполненного водой. Однозначно должен быть склеп поблизости.